Чтение онлайн

Изредка сверяясь с картой, Чак выбирал самый оптимальный – на его взгляд – маршрут. А получалось так, как говорил Бредли.

До Краунвилля он позволил себя одну остановку. Съел купленный на выезде из Гринуэя сэндвич и запил его кофе из термоса. В хозяйской речи ленч – это обозначение времени, не более. Кормить его Бредли не обязан, в контракте не оговорено – усмехнулся Чак. А сам о себе не позаботишься, так ты и на хрен никому не нужен.

От Краунвилля он поехал медленнее: здесь начиналась путаница просёлочных ненумерованных дорог и местных ориентиров. Но объяснял Бредли, надо признать, очень толково.

И вот ворота. Смешно, конечно, ограды нет, а ворота есть. Два столба, на одном из них деревянный почтовый ящик и на верхней перекладине-доске вырезанные и покрашенные буквы. «Лесная Поляна». И второй строчкой: «Джонатан Бредли». И хотя размах ворот позволял впритирку, но разъехаться двум грузовикам, Чак въезжал осторожно, как в узкий тренировочный створ.

Обычная насыпная дорога, делали её недавно, похоже, прошлым летом, вряд ли она такая с рабских времён. Холмы, редкий просвечивающий лес, бурая от полёгшей травы земля… и ни следов пашни. Похоже… похоже, это имение у Бредли не для хозяйства, а так… такая же маскировка, как ковбойство у Трейси. Дорога позволяла поднять скорость до ста, но Чак ехал осторожно, на сорока, не больше. Будто… будто хотел оттянуть момент приезда. Но вот уже показались остатки Большого Дома. Точно – для отвода глаз имение… а основательно разорили в заваруху… плавный поворот в объезд полуразрушенного здания… а не в свой ли Овраг ты въезжаешь, парень? Стук движка, мычит корова, пробует голос петух… Так что, люди здесь есть? Может, при свидетелях и обойдётся?

Просторный обжитой двор, рабский барак, вполне жилой с виду, хлева, сараи, загоны… Чак остановился точно посередине, заглушил мотор и вышел из машины. В дверях барака толстая негритянка в фартуке, от скотной вперевалку из-за заметного живота идёт ещё одна, из конского загона вылезает через загородку молодой высокий мулат, трое негритят и вон ещё двое сбегаются из разных углов… Чак оглядывался, озирался, но так и не заметил, откуда появился Фредди. И увидел его, когда тот уже подходил к машине.

Фредди, как в Мышеловке, во всём ковбойском, на поясе кобура с кольтом, из-под шляпы холодно блестят светлые, как куски льда, глаза. Чак попробовал улыбнуться, но первые же слова Фредди так ошеломили его, что он уже молчал.

– Смотри-ка, успел.

Чак судорожно сглотнул вставший в горле ком и склонил голову в молчаливом полупоклоне. И не увидел ответного, чуть насмешливого кивка Фредди.

– Машину отгони в гараж, – начал распоряжаться Фредди. – Бери вещи и пошли.

– Да, сэр, – наконец выговорил Чак.

Гаражом назывался большой сарай. Снаружи-то сарай, а внутри… Чак особо не осматривался – Фредди явно не привык ждать, пока его распоряжения выполнят – но и беглого взгляда хватило, чтобы понять – это действительно гараж, даже ремонтная яма приготовлена. Он поставил «ферри» рядом с небольшим грузовиком, взял свою сумку и вернулся во двор.

– Пошли, – повторил Фредди, широко шагая через лужи к рабскому бараку.

«Что ж, – успел подумать Чак, – всё возвращается» Следовавших за ними мальчишек Чак не замечал. Как и всего окружающего.

– Мамми, – позвал Фредди, входя в кухню.

– Вот она я, масса Фредди.

– Это Чак, Мамми, будет работать в гараже. Покажи ему его выгородку и пусть устраивается.

– А как же, масса Фредди.

Чак незаметно перевёл дыхание.

– Что надо, всё ему дай, – и уже ему: – Сегодня так и быть, а завтра с утра и начнёшь.

– Да, сэр, – ответил Чак, по-прежнему не поднимая глаз.

Фредди еле заметно усмехнулся и вышел. И тут же загомонили завертелись вокруг мальчишки.

– Мам, а ленч когда?

– Дядь, а ты шофёр, да?

– Мамми…

– А вот я вас! – Мамми грозно взмахнула полотенцем. – А ну кыш отседова! Пошли, парень, покажу тебе выгородку.

Из кухни вышли в тёмный узкий коридор с дверями по обеим сторонам. Чак быстро настороженно озирался, но идти пришлось недолго. Третья дверь справа. Вместо замка просто загнутый гвоздь. Открывается наружу, почти перегораживая коридор.

Выгородка оказалась небольшой комнатой с кроватью, маленьким столом и двумя табуретками. На стене напротив кровати планка с гвоздями – вешалка. Небольшое окно над столом с узким подоконником и цветастой занавеской. И, к изумлению Чака, лампочка под потолком и выключатель у двери.

– Положь сумку и на ленч иди, – распорядилась Мамми. – А потом я тебе и всё остальное дам.

Чак покосился на неё, но, зная с детства, что с рабской кухаркой задирается только полный дурак, заставил себя улыбнуться.

– Спасибо, Мамми.

Но класть сумку на голые доски кровати медлил.

– Клади, не покрадут.

Чак нехотя положил сумку.

– А что? – осторожно спросил он. – У каждого своя выгородка?

– Ну, не вповалку же! – гордо ответила Мамми, выплывая в коридор.

Чак усмехнулся, поправил сумку, чтобы, тронув её, не смогли уложить по-прежнему, и вышел следом, прикрыл дверь, повернул гвоздь. Запор, конечно… хреновый ещё слишком вежливо сказано. Из кухни доносились голоса, смех и звучные распоряжения Мамми.

– А ну, живо давайте, простынет всё!

Чак невольно прибавил шагу, глотая слюну. Кто не успел, тот опоздал.

Шум, толкотня у рукомойника… Всё, как когда-то, но… но и по-другому.

Толкотня не всерьёз, без злобы, и не тряпка, а полотенце…

– Сюда садись.

Чак, не споря, сел на указанное место, и перед ним шлёпнулась жестяная миска с кашей… ага, лепёшки все из общей стопки берут…кофе в кружках… а мелюзга не отдельно, а вперемешку со взрослыми… С ума сойти: и масло, и мясо, и крупа не сорная! Тогда что, и кофе с сахаром? Ну, чудеса-а-а!

Чак ел и быстро оглядывал сидящих за столом. Едва не поперхнулся, увидев белого, но тут же сообразил, что тот, видно, расу потерял, вот и всё. Кряжистый мулат и длинный негр, оба налитые, с такими… да нет, ему сейчас ни с кем не справиться.

После первых ложек, когда самый злой голод утолили, Чака стали расспрашивать. Кто, да откуда, давно ли на Бредли работает, подписал ли контракт? Чак отвечал осторожно, а они болтали свободно. И о себе, и о порядках здешних, а мелюзга – что уж совсем удивительно – в соседние миски под шумок не залезала.

Мамми собрала опустевшие, вытертые лепёшками до блеска миски. Остальные допивали кофе, вставая из-за стола.

– Молли, ты бидоны не ворочай, я подмогну…

– Ларри, ты?..

– Как всегда.