Чтение онлайн

Теперь он ещё по чужим комнатам шарит, этого только не хватало!

– Андрей…

– Нет, Иван Дормидонтович, но… но, если это так, я… я жить больше не могу. Значит, и правда, что спальник всё поганит, я к вам просто поговорить ходил, и вот, опоганил вас, теперь и о вас так думают, ну, что и вы…

– Стоп-стоп, наговорил ты много, давай разбираться. Кто и что про меня думает, меня не волнует. Я о себе всё сам знаю.

Андрей удивлённо поднял голову и даже рот приоткрыл.

– Да-а? – совсем по-детски вырвалось у него.

– Да, – твёрдо кивнул Жариков. – Так что за заботу спасибо, но… но об этом можно не думать. Теперь о тебе. Что ты книгу взял, это ещё ничего, а что по чужим комнатам шаришь… это, извини, Андрей, это уже никуда не годится.

Андрей кивнул.

– Да, я знаю, это я только один раз, за книгой.

Жариков кивнул и решил не уточнять, что факту изъятия книги, разумеется, предшествовали разведка и проверки. И кажется, он догадывается, кто та «она», что «за своим не следит» и всё на виду держит. С ней отдельный разговор будет. Ибо народная мудрость: «Дырка делает вора», – не устарела.

– И чтоб больше этого не было, – сказал Жариков с максимально возможной строгостью. – Нужна книга, или ещё что, попроси. Понял?

– Да, – уже не опуская глаз, ответил Андрей.

– Хорошо. Теперь дальше. С чего ты взял, что ты – гомосексуалист?

– Но, – растерялся Андрей, – но я же… я – джи, Иван Дормидонтович.

– Ну и что? – спокойно возразил Жариков. – Раз ты «сексопатологию» прочитал, давай разбираться. Итак,…

– Я там не всё понял, – осторожно сказал Андрей.

– Вот! – обрадовался Жариков. – Так прежде чем паниковать, надо понять. Сейчас разберёмся.

Андрей кивнул, с надеждой глядя на Жарикова.

Чёткие, академически строгие вопросы и по-ученически старательные ответы.

– Молодец, – кивнул наконец Жариков. – Действительно усвоил. – Андрей невольно улыбнулся. Впервые за время разговора. – И последний вопрос. Что из сказанного относится к тебе?

Андрей открыл рот, закрыл, судорожно сглотнул.

– Но, Иван Дормидонтович…

– Тяга к мужчинам у тебя есть, спрашиваю? – Жариков перешёл на более простые, почти житейские формулировки.

Андрей мотнул головой.

– Так какого чёрта ты мне голову морочишь?! – прорычал Жариков. – И себе тоже! Никакой ты не извращенец, запомни.

– А… а у меня и к женщинам тяги нет, – с робкой надеждой сказал Андрей. – Это… это ничего?

– Как ты на Новый год плясал… – хмыкнул Жариков.

– Это ж я не для себя, – вздохнул Андрей.

– А для кого? – терпеливо спросил Жариков.

– Для Колюни, – Андрей улыбнулся. – Он меня ещё на Рождество просил, ну, за него поплясать. Вот я и старался.

Жариков вздохнул. Ну, какого чёрта все, кому не лень, лезут туда, куда их не просят. Операцию сам себе никто не делает, а тут…

– Встретишь ты ещё её, свою женщину, Андрей, у тебя всё впереди. И всё у тебя будет.

– Да кому я нужен такой, – вздохнул Андрей.

– Ещё один на мою голову, – улыбнулся Жариков.

– А первый кто? – заинтересованно спросил Андрей.

– Врачебная тайна, понял?

– Понял.

Андрей уже успокоился, по крайней мере, внешне, и в его глазах появилось прежнее мальчишеское выражение лукавого любопытства. И всё-таки он опять вернулся к прежней теме.

– Так, что насиловали меня, это ничего? Да? Я… я ведь и раньше думал. Ведь нас всех ещё в питомнике надзиратели по-всякому… ещё до той сортировки, я же помню. И потом…

– Ничего, – кивнул Жариков. – Это твоё прошлое, Андрей. Нельзя давать прошлому власть над собой. Мало ли у кого что было в прошлом.

Андрей нерешительно кивнул.

– Да, мы… мы до сих пор иногда во сне кричим, вы… вы знаете об этом?

Жариков невесело улыбнулся.

– Не вы одни. Вы же живые люди, вот вам и больно.

Андрей вздохнул и встал.

– Спасибо, Иван Дормидонтович, я пойду тогда, да? Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Андрей, – кивнул Жариков.

Уже у двери Андрей остановился и обернулся к Жарикову.

– Так… так мне можно опять приходить к вам? С философией?

– Можно, – робкая надежда в глазах Андрей тронула Жарикова, и он повторил: – Можно.

– Спасибо, Иван Дормидонтович, – просиял Андрей. – Спокойной ночи.

И выскочил за дверь.

Жариков потёр лицо ладонями и стал собирать разбросанные по столу бумаги. Как же сидит в парнях прошлое, и как оно переплетается с новым, с тем, что они узнают, читают, и какой страшной силой обладают стереотипы. Стереотип отверженности. Ко всему прочему, к их зависимостям, фобиям, ещё и это. И похоже… похоже, это тоже входило в комплекс. Привязанность к хозяину как следствие отверженности среди рабов. Жажда найти защиту. Ласковые, привязчивые, бесконечно одинокие, запуганные… и расчётливо жестокие, рассчитывающие только на себя, убеждённые во всевластии насилия. Оборотная сторона… Ладно, всё это он уже обдумывал. Даже с Юркой обсуждали, ещё летом, когда решали, можно ли допустить парней к работе в палатах. Тогда они рискнули, о многом только догадываясь. Тот риск оправдался. И породил новые проблемы. А Крис давно не заходит, видимо, всё-таки сумел объясниться с Люсей, и пока там порядок, а потом… Люся ведь тоже… медицинский случай. Ну, тут надежда на квалификацию Криса. Шерман тогда спрашивал о секс-терапии, почему мы её не применяем. Применяем. Когда удаётся. Люся с Крисом как раз такой случай.

Жариков привычно оглядел убранный стол, попробовал дверцу сейфа и закрыл шкаф-футляр. Всё, день окончен. Ещё на один день ближе к возвращению домой, на Родину. А какие там начнутся проблемы… лучше пока не думать.

Очередная «работа с картотекой» была в разгаре. На столе, кушетке, даже на стульях лежали карточки, у двери стояло ведро с плавающей в нём тряпкой, а Крис и Люся, сидя в узком простенке между шкафами, упоённо целовались. Руки Криса уже несравнимо смелее гладили плечи и спину сидящей у него на коленях Люси.

– Ой, не могу больше, – выдохнула Люся, отрываясь от губ Криса. – Ой, Кирочка…

– Тебе хорошо? – робко спросил Крис.

– Ага! – вздохнула Люся, кладя голову ему на плечо. – Я только устала чего-то, давай так посидим, ладно?

– Ладно, – охотно согласился Крис.

Обхватив Люсю обеими руками, он плавно покачивал её, будто баюкал. Люся, доверчиво прильнув к нему, даже глаза закрыла.

– Кира, – она говорила, не открывая глаз, – а тебе хорошо?

– Ага-а, – таким же вздохом ответил Крис.