Чтение онлайн

Когда кое-что появилось на свет, Морхольд чуть не охнул. Из кожаного жесткого чехла летун достал «МакБук». Как полагается, с яблоком. И две плитки с баллонами газа неожиданно показались… дешевкой. Хотя, конечно, роль сыграл и сам Курумоч — своей натуральной и неприкрытой роскошью. Электричеством. Музыкой. Золотом в качестве платы. Настоящим алкоголем в баре. Девами в кружевах. Новехонькими стволами охраны. И против всего этого у Морхольда — набор хирургических инструментов и две китайских компактных газовых плитки. Плюс четыре баллона к ним. Шикарный расклад.

Кликман, сосредоточенно хмурясь, откинул крышку. Морхольд ждал. Вместо звука вентилятора он услышал шелест. А потом летун развернул «мак» к нему. Ну да, и как он не понял сразу?

Вместо электронных потрохов внутри оказались склеенные и покрытые прозрачным тонким пластиком карты. Ларчик открывался просто. Прямо как телевизор, что смотрели детишки в первом «Терминаторе». Сидели и смотрели в большой «Зенит», внутри которого полыхали дрова. Морхольд даже расстроился. Хотелось поверить в чудо и увидеть какой-то сохраненный вариант сетевых карт.

— Лететь до х… много, — Кликман достал зубочистку и деловито ее зажевал. — То есть…

— Ладно тебе, — Морхольд зевнул, — а то ты одного меня туда прокатить собрался.

Кликман покрутил зубочистку.

— Хм, прямо настоящий детектив. Предположим, не только тебя. Ни патронов, ни золота. И на кой ты мне такой нужен?

— Может, стоит выслушать? Может, стоит предположить, что у меня есть нечто ценное?

— Гравицапа? Пулемет «Корд» и запас патронов к нему? Юная дева-мулатка с большими сиськами? Прости, Ди.

— Странные у тебя сексуальные фантазии… Дева на последнем месте.

— Сейчас до трехсот пятидесяти патронов подниму. Мой любезный просто Морхольд, так что есть эквивалентное перечисленному? Да такое, чтобы потом мне не пришлось жалеть о вещи, валяющейся у меня в подсобке?

— Хм. Две портативные газовые плитки в кейсах. И четыре полных газовых баллона к ним.

Кликман чуть не проглотил зубочистку.

— А на хрена они мне?

Морхольд чуть подался вперед.

— Димон, ты летаешь на дирижабле. И вряд ли готов самозабвенно питаться всухомятку. А поставить там нормальную печь ты не рискнешь. Дирижабли быстро горят?

Кликман ухмыльнулся:

— Ты ушлый сукин кот, как посмотрю. Но все равно маловато. Очаг возгорания, он и есть очаг возгорания. Да и летаю я на гелии. А он инертный газ, не водород. Давай, предлагай довесок.

Морхольд прикусил нижнюю губу. Из довесков у него остался только хирургический набор. Барахло, взятое у мародеров, точно не счетово. А его хотелось потратить на что-то нужное. На лыжи, хотя бы, снег же все равно выпадет. Или на удобную одежду.

— Хрен с тобой, — он посмотрел на довольного летуна. — Набор скальпелей у меня есть. Последнее слово.

— А меня устраивает! — Кликман снова ухмыльнулся. — По рукам?

И протянул ладонь. И ведь не забыл, каналья, еще и плюнуть на нее. Морхольд нахмурился. Но деваться было некуда.

— Стоять! — Ди, сидевшая рядом, стукнула кулачком по столу. — Барыги чертовы. Продажники из вас обоих, как из страуса перелетная птица.

— Не понял, — Кликман уставился на нее. — Достопочтенная мадам, вы ничего, часом, не перепутали?

— Это ты недавно перепутал долг и подарок, Димочка, — она пробуравила его прозрачными глазами. — Да-да. Я выкупила твой долг.

На стол с шелестом легла выцветшая желтая бумага. Кликман вздохнул.

— Его возьмешь без оплаты. Вернешься — долг спишу.

— Приплыли…

— Прилетели. Когда собираешься лететь?

Кликман что-то посчитал, подняв глаза к потолку и шевеля губами.

— Через два дня, по утру. Слышь, просто Морхольд?

— Да?

— Не опаздывай. Вторая площадка.

Он пообещал не опоздать.

В этот раз, оказавшись в «Пушистом барсуке», Морхольд уже не хотел здесь оставаться. Все было решено, оставалось собраться в путь. И выспаться. И найти врача. Спина напомнила о себе, совсем недавно. Полчаса, не больше. Но так, что ему хотелось ухватиться за стену.

Ди оглянулась, ища кого-то глазами. Лепешкин нашелся сам, возникнув словно из ниоткуда.

— Помоги ему добраться до комнаты, — женщина вздохнула. — Надеюсь, Морхольд, что все у тебя получится. И пока ты здесь, если понадобится помощь, знаешь, где меня искать. Спасибо тебе.

— За что?

Она улыбнулась и не ответила. И ушла.

Жуть встретила Морхольда недовольным сонным шипением. Он вколол себе средство и лег, постаравшись умостить левую ногу, отдающую пульсирующими рывками, удобнее. Жуть пристроилась под боком, неожиданно теплая, и тут же засопела. Морхольд заснул позже.

— Ну, братишка, как тебе? — Лепешкин широко развел руки, гордясь рынком, будто своей собственностью. — Красота?

— Не то слово! — Морхольд довольно кивнул. Скорее всего, здесь будет сложным не найти то, что необходимо. Рынок впечатлял.

В огромном помещении бывшего зала ожидания стоял шум вперемежку с гамом, густо приправленный совершенно диким ансамблем прочих звуков.

Визг металла на точильном кругу, хрюканье розово-молочных подсвинков и поросят в дальнем углу, вопли зазывал у больших закрытых шатров, перестукивания мастеров жестянки, слесарного и столярного дела, споры, богохульства и мат торговцев и покупателей, свист ветра в нескольких дырявых высоченных окнах, шорох метел в среднем проходе, бульканье подходящих чайников в едальнях, хохот и воркование свободных девиц, стоны вора, пойманного охраной и охаживающей того подкованными сапогами.

Не меньше гудящего роя звуков сразу навалились мириады запахов, живых и человеческих, как никаких других отличающихся от животных.

Пахло мясом, уже жарящимся и только брошенным мариноваться в яблочный уксус, углями, золой и горящим хворостом, самоварным мылом и щелочью от прачек, жиром, машинным маслом и канифолью, свиным дерьмом от, само собой, свиней и сортиром из-за небольшой стенки, самогоном и картофелем, только-только вырытым из земли, свежевыделанной кожей и синтетикой найденной где-то довоенной одежды, порохом из специального пакгауза для проб оружия, металлом, обрабатываемым в станках и болезнями от шлюх. И над всем этим кошмаром для одоро-эксперта густо струился шлейф немытых тел, застоявшегося пота и свежей крови.

— Цивилизация, — Морхольд харкнул вниз, попав на капюшон какому-то озабоченному торговцу пирожками, — что может быть прекраснее?

— Хорош, а? — Лепешкин скорчил рожу. — Почему ты всегда недоволен простыми вещами?

— Потому что я сноб, — буркнул Морхольд, — и тем более, что я абсолютно доволен. Без вот этого бардака мне сложно представить себе жизнь… если честно.

— В смысле?

— Да в прямом… Если бы здесь пахло мокрой листвой и дождем, то это означало бы только одно.