Чтение онлайн

Углы подъёма-наклона? Скажите, пожалуйста-а-а… а что ещё тут есть? У этих гениальных воздухоплавателей?

Морхольд посмотрел внимательнее на мягкую часть дирижабля. Вон оно что, ну-ну. Мягких оболочек две. И они не сходятся друг с другом. Это верно, иначе как восстанавливать гелий внутри жесткой части, ведь установка подключается из гондолы, верно? А прямо под раздувающимися баллонами, точно, виднеется что-то вроде надувной пластиковой лодки. И горелок две, вон, с правого борта заметно вторую.

— Спасательные шлюпки? — он показал на них. — Да вы тут и впрямь просто гении. Честно.

— Захочешь жить, не так раскорячишься, — летун закурил. — Парашюты на всех пассажиров с собой брать накладно. А так, если что, сколько-то да могут выжить. Если повезет.

— Ты прямо меня утешил, — Морхольд хмыкнул. — Ладно. Где подниматься на борт вашего корабля, капитан?

— По трапу, где же еще. Вон, видишь, опускают? И это, у тебя ж твое копье раскручивается? Ну вот, собери его. Такой зубочисткой мне ты все попротыкаешь.

Да, теперь Морхольд заметил трап. И еще раз убедился в правильности простой мысли. Могут умереть поэты, художники, музыканты, прозаики и театральные актеры. Человечество проживет. Да, кому-то будет очень плохо, кому-то все равно. Как и сейчас. Но пока будут жить и мыслить инженеры — человечество останется самым сильным видом планеты. И выживет, обязательно выживет. И, слава богу, в Курумоче инженеров хватало.

Рогатину он раскрутил и, перетянув посередке куском шнура, повесил на плечо. Летун прав, на кой ляд таскаться внутри гондолы с его таким вот ответом злобному миру?

Морхольд поднялся на борт. Чувство непривычное. Чуть качало, но не как в лодке или на палубе большего судна. Интересно… Он прошел к рулевой рубке, где заметил два ряда сидений, закрепленных на палубе. Кроме него здесь пока еще никого не было. Только у приборов управления суетился молодой паренек, одетый в настоящий кожаный комбинезон, подбитый овчиной. И в унтах, таких же, как у него.

— Молодое поколение, — кивнул на парня Кликман. — Растет смена, растет.

— Будет холодно?

— Конечно будет. Да еще как. Ты б унты тоже надел, что ли.

— А сам?

Кликман усмехнулся:

— У меня ботинки хорошие. Леша! — парень обернулся. — Давление нормальное?

Тот кивнул и вернулся к своим занятиям.

— Ума палата. Остальные не такие. Кроме инженера. Вон он, золото мое.

Нежность, проскользнувшая в голосе, заставила Морхольда содрогнуться. Обернулся, выискивая объект таких тонких чувств, и расслабился. Дмитрий «Элвис» Кликман явно любил подшутить над новыми знакомыми. Летный комбинезон обтягивал вполне себе ладную женскую фигурку. Лица Морхольд не увидел: инженер натянула морской шарф по самые глаза, вдобавок закрытые плотной маской с очками.

— Попался… — Кликман довольно расплылся в улыбке. — Видел бы ты себя со стороны.

— Что за груз, если не секрет? — Морхольд рассмотрел двух ребят из летной, судя по форме, команды, что-то притягивающих и закрывающих сверху брезентом.

— Да не особо секрет, — Кликман достал сигарету, покрутил в руках и убрал, — кожи, клей, некоторые механизмы, собираемые в мастерских. Балыки, хотя чего они сами их не таскают, не совсем понятно. У местных там чуть ли не небольшая флотилия, прямо как в Великую Отечественную, рыбачь под присмотром, хотя, конечно… ничего не знаю про их Волгу. А там что за люди? Ну, просто Морхольд, это, как тебе сказать? Трудовые ресурсы.

— Рабы?

Кликман кивнул. Вроде бы и виновато, но со скрытым достоинством. Мол, и что?

— Мне все равно, — Морхольд пожал плечами, — не мое дело. За долги, думаю, из местных?

— Угу…

— А как там, в Волгограде, вообще? Я пару раз добирался до Саратовской области и каждый раз назад поворачивал. Очень уж там люто с мутантами.

— Это ты верно заметил, — Кликман что-то крикнул, применив совершенно специфичный технический жаргон, сплетенный с таким матом, что даже Морхольду стало стыдно. — Вот рукожопы, а?! О чем мы? Ах да. В Волгограде, как везде, наверное, ну, думаю так. Феодализм, настигающий неотвратимо и со все увеличивающейся скоростью. И остатки технологий, стоящие на службе не у всех. Такой, знаешь, дизель-панк, мать его. Речные бронированные суда и люди, запряженные в плуг. Пусть такое я и видел всего пару раз, по самым границам области. Сверху.

— Как быстро мы все оскотинились, ты это хочешь сказать?

— Полагаешь, именно это?

— Есть еще варианты? — Морхольд усмехнулся. — Тебя же дернуло при слове «рабы». Жестко, но справедливо. И ведь никто не застрахован, так?

— Никто. — Лицо Кликмана стало жестким. — Ладно, хватит трепаться. Взлетим, посмотрим как полет, там и поговорим. Веришь, мне порой очень хочется поговорить. А боюсь. Леша, иди уши грей в другом месте. А то я тебе быстро припомню твою контрабанду, щенок!

Подковерные игры, интриги, тайны местечковых мадридских дворов. Ничто не изменилось с Беды, ничто. Морхольд снял рюкзак, сел, стараясь не думать ни о чем. Впереди был первый полет за двадцать лет. Стало страшновато. Жуть, дремлющая в расстегнутом отвороте куртки, неожиданно высунула мордочку и лизнула его кончиком языка. По носу. И вновь прижалась к груди, зашипев как-то по-особенному.

— Ты, однако, любишь ластиться… Подлиза.

«Контрабандист» Леша, недоуменно глядя на разговаривающего с самим собой мужика, покрутил пальцем у виска. Морхольд накинул капюшон, уже немного жалея, что не последовал совету обуть унты. И попробовал задремать. Почему бы и нет?

Вокруг скрипели и потрескивали сиденья, кто-то садился, ерзал. Нервный смешок, слегка выше, чем обычно, голос, глубокое сопение. Да он тут не один, кто боится. И правильно. Интересно, каково бедолагам, сидящим только под навесом из брезента посередке гондолы?

Под ногами, гулко булькая, начал разогреваться какой-то аналог калорифера. Ну, генератор здесь есть, сейчас станет чуток теплее. Летуны храбрые люди, что и говорить. Представить себе, каково это — гореть на высоте, Морхольд не захотел. Зачем?

Толкнули его довольно скоро, еще заснуть как следует не успел.

Морхольд приоткрыл глаз. Кликман, довольный и улыбающийся, явно хотел продолжить разговор.

— У тебя здесь курить можно, Чкалов?

— Нет. А вот продемонстрировать тебе инструменты для пожаротушения я просто обязан. Так что пошли. Рюкзак оставь, не убежит. Солнце, присмотришь за вещичками?

Давешнее «солнце», на взгляд размером с третьим-четвертым, кивнуло. Морхольд, стараясь не смотреть за борт, двинул за широко шагающим Кликманом. Курить, значит, все-таки можно. Уважение и восхищение от храбрости пилота и его команды смешивалось с не меньшим переживанием по поводу своей же дурости.