Чтение онлайн

Первая дивизия Ваффен-СС возвращалась в Рейх, где в скором времени намечались интересные события, возвращался домой и экипаж, переданного аргентинцам, линейного крейсера «Хиэй», теперь наша брандвахта в Монтевидео называется «Бельграно» и готовится к продолжению столетней войны с Чили за архипелаг Огненная земля.

Я отправил в «Тайм» заключительный репортаж о мирной конференции в Монтевидео, где все договорились быстро и ко всеобщему удовольствию (потому что англичанка не гадила, ага) и отправился навестить союзников. Пора нам синхронизировать дальнейшие планы. Всё ведь только начинается.

Своего самолёта у меня нет, как и охраны, я ведь журналист-публицист-писатель, хоть и очень известный, и точно не бедный, но парень простой, летаю рейсовыми первым классом. Наверняка Игнатьев-второй меня страхует, но я этого не замечаю, а значит не заметят и другие.

Монтевидео — Гавана — Дублин — Берлин. Пока на этой линии всё ещё работают СИ-2, для СИ-3 не хватает пассажиропотока. СИ-3 использует только «Аэрофлот» на рейсах Москва — Берлин и Москва — Харбин. Остальные самолёты, похоже, раскупили, чтобы разобрать на винтики-заклёпки. Пусть ковыряются. Сейчас, после бомбардировки Сантьяго-де-Чили и Вальпараисо, они готовы пустить по миру своё население, лишь бы такую вундервафлю себе на вооружение получить. Бунты в Европе уже разгоняют с привлечением армии, пока справляются, но ведь армия — это часть народа.

А у народа перед глазами успехи всяких национальных социализмов. Они довольно разные, в силу национальной специфики, но все успешные экономически. Безработицы нет ни в Советском Союзе, ни в Третьем рейхе, ни в Маньчжурии, ни в Финляндии. Впрочем, две последние страны строят социализм Ленина, с опорой на «После Капитала», своих учений у них нет. У них рублёвая зона и волшебный Советский Госплан, которому почему-то постоянно не хватает рабочей силы. Налоги там зверские, за автомобили в год — треть цены, зато у них общественный транспорт почти бесплатный. Больше половины прибыли предприниматели отдают государству, зато имеют гарантированный сбыт и гарантированные поставки сырья и комплектующих по фиксированным ценам.

В Третьем рейхе-Германии больший упор на частную инициативу, Госплана нет, имеется фондовый рынок и честные банки, однако у государства куча всяких монополий, оно доминирующий бизнесмен, с которым невозможно не считаться. Рынок в Германии регулируется мягче и другим способом, но он всё равно регулируется.

А на свободном рынке Великая депрессия, миллионы безработных, и инфляция под тридцать процентов в год. Пока под тридцать, а в Европе уже стреляют.

В САСШ тоже стреляют, только там не армия, а расплодившиеся мафиози, вассалы Игнатьева-второго делят мафиозные феоды в честной борьбе. Я бы даже сказал — в благородной рыцарской борьбе, Игорь за подлые приёмчики карает сразу. Очень интересная история мафии у нас здесь получается, обязательно о ней напишу

Не пишу я уже давно. Пробивало на писанину меня от безделия — в госпитальной палате и каютах пароходов на трансокеанских рейсах, в самолётах я сплю, а остальное время жаль на это тратить. Делать историю гораздо интереснее, чем писать.

Пишу только репортажи для «Тайм» и заметки для других наших изданий — не без успеха, стоит отметить. Пишу обо всём: о боксе, футболе, экономике, политике, морали, бабах и так далее. Пишу в режиме лёгкого ироничного троллинга и людям это отлично заходит. Я ни в чём не эксперт, но во всём интересный автор. Плейбой, разгильдяй и баловень Судьбы. Про баловня я вполне серьёзно. Например, Игорь Сикорский не страдает аэрофобией в моей компании. Говорит — как рукой снимает.

Андрей Малетин — очень обсуждаемая персона, меня с удовольствием выслеживают папарацци, чтобы подловить с очередной шлюхой, но именно они и создают нужную мне темноту, в которой я скрываюсь от хозяев «Старых денег». Все уже вынуждены обзавестись охраной, поссать с телохранителями выходят, а я всё ещё живу по-человечески. Аморально, но ничего выдающегося. Мне тридцать три, я богат и знаменит, поклонниц навалом. Близостью я их одариваю, делаю счастливыми. Только таких подружек я и выбираю — на одну ночь без каких-либо обязательств. Это всем известно и широко обсуждается в узких кругах моралистов-задротов.

Берлин становится каким-то нелепо-помпезно-монументальным, а чём я не преминул первым делом сообщить другу Кайзеру.

— Хреново у тебя с чувством меры, Ади. Получается так-же уныло, как музыка Рихарда Вагнера.

— Я рад, что получается похоже. У тебя плохой вкус, Эндрю, но хорошая наблюдательность, я ценю твоё мнение по всем вопросам. Спасибо за комплимент.

Адольф Гитлер в этой исторической реальности не пытается выделиться внешним видом. Нормальные усы и короткая стрижка, никаких чёлок. С какой из тюрьмы вышел, с такой и ходит. Военный китель без знаков различия, с единственной наградой — Железным крестом за Великую войну. Сейчас все фронтовики в Германии одеваются как кайзер и стригутся а-ля кайзер. Адольф Гитлер для них оживший Бог. Прежде всего с подачи Хайнца Хофманна, который что-то там «за Кромкой» подхватил, какую-то идею. Идеи из-за «Кромки» называются одержимостью, поэтому счастливым людям, таким, как Джек Морган, ходить туда противопоказано категорически.

— Я рад, что ты рад.

— Я рад, что ты рад, что я рад.

Ритуал исполнен, обнимаемся по-солдатски.

— Где Хофманн?

— В Гамбурге. Мы собираемся заложить линкор, Эндрю. Что не так?

— Всё не так, Ади. Линкоры — это прошлый век, прошлая война. Почему вы не хотите дождаться японских авианосцев и не оценить — что получится?

— Мы хотим и дождёмся, авианосцы начнём строить уже с учётом их опыта. Я тебе про линкор говорю. С шестнадцатидюймовым главным калибром и мощным ПВО. Восемь установок спаренных ахт-ахт, по две на каждую полусферу. Скорострелки, автоматы на три снаряда. Это будет лучший в мире линкор, охотник за целыми эскадрами. Что опять не так?

— Это опять Рихард Вагнер, только в военно-морском исполнении. Я не люблю Вагнера, ты же знаешь. Сколько эта «дура» потянет? Тысяч сто тонн водоизмещением?

— Сто двадцать. Крейсерская скорость двадцать два узла, максимальная тридцать два.

— Ужас то какой. Цена как у пяти ледоколов?

— Как у трёх… с небольшим.

— Наверняка не вложитесь. Впрочем, это ваши деньги и ваш бизнес, не моего ума дело. От моря я далёк, как одна из скал Памира. Я к тебе по другому делу заглянул.

— Конечно по-другому. Ты ведь не знал о наших планах. Опять какой-нибудь футбол?

— Вроде того. Ты про Шестой коммунистический Интернационал в курсе?

— В курсе. Недобитые русские жиды собирают в Мадриде всякое сумасшедшее отребье. Ты перелетел через океан, чтобы поговорить об этих унтерменшах и имбецилах?

— Именно так. Не только для этого, но это главная тема. Нам нужна помощь, чтобы кончать всю эту публику прямо там.

— Это что-то личное, Эндрю? Какое тебе дело до этих убогих?

— Считай, что личное. Ты нашёл парня по имени Отто Скорцени?

— Нашёл.

— И где он сейчас?

— Служит, — усмехнулся Адольф Гитлер, — говори, что нужно, Эндрю.

Деловой разговор, уважаю. Достаю из портфеля альпеншток.

— Вот этой хреновиной он должен убить Троцкого.

— Именно он и именно этой?

— Именно так, Ади.

— А остальных сумасшедших?

— На остальных Всеобщему наплевать, лишь бы сдохли. Найди толкового руководителя для этой операции, пусть навестит Игнатьева на Кубе.