Чтение онлайн

«Королеве Марго» сейчас тридцать шесть лет (только что исполнилось восьмого ноября) и рейтинг доверия у неё даже выше, чем электоральный, ей в целом доверяют и те, кто голосовал против, и все эти люди не будут разочарованы. В наступающем четырёхлетии, первом сроке Маргарет Митчелл на посту президента, мы планируем устроить удвоение экономики.

Это вполне реально, учитывая тот факт, что стартовать нам повезёт с самого дна Великой депрессии. И снижение налогов нам в этом в помощь — начнёт расти спрос на товары промышленного производства, начнут расти цены на недвижимость, задышат полной грудью пережившие Депрессию корпорации, концерны и мелкие предприниматели.

Локомотив экономики мы построили, и он потихоньку разгоняется, на ходу прицепляя к себе всё больше вагонов. За четыре года как раз вдвое разгонимся.

Наш глобальный золотовалютный бизнес в Триангуло, Сталинграде и Риме донельзя упростил процедуру инвестиций в иностранные экономики. Теперь это не прерогатива банков, а всем доступный сервис. Всякие фунты, марки и лиры очень просто конвертировались в доллары и швейцарские франки, спасаясь от инфляции. Переход в доллар мы сделали самым интересным, предлагая всякие инвестиционные инструменты через «Морган Рокфеллер Инвест»: от номинированных в долларах государственных дисконтных облигаций на вторичном рынке, до облигаций ипотечных фондов и промышленных корпораций. Весь спектр финансовых инструментов в одном банке — от сверхнадёжных и малодоходных (сберегательных), до малонадёжных, но сверхдоходных (спекулятивных).

Копию нашего сервиса попытались создать французы с британцами, но франк и фунт привлекательными не выглядели, несмотря на более высокие ставки, бабло потекло в Америку. В золоте, конечно. К нашему с Ватиканом и швейцарскими гномами пулу вынуждены были подключиться все. Для стабилизации курсов своих валют, золото в Риме продавали все западные европейцы, и даже балканские голодранцы свои нищебродские запасы презренного металла переместили в Рим. На приманку быстрорастущей американской экономики (новое Поле Чудес), да ещё и вдали от всяких войн, да ещё и с зафиксированным в золоте долларом, массово ломанулись Буратины со всей Европы. И массово скандировали: «Крекс, пекс, фекс!»

Рейтинговое агентство «Bewertung Consulting» уверенно прогнозировало Америке новый золотой век, а рейтинг «ААА» открывал возможности для привлечения очень дешёвых денег. Ровно те же полтора процента годовых, что предлагают СССР и Швейцарская конфедерация, но ни русские, ни швейцарцы «Поле Чудес» у себя не организовали, у них в этом плане всё очень уныло и нет кайфа от азарта игры. «Морган Рокфеллер Инвест» организовал уже десяток интересных игровых финансовых площадок, где основные инвестиции можно страховать опционами, а при этом ещё поигрывая с фьючерсами и опционами на фьючерсы, в общем — бездонная финансовая бочка для долларов.

Долларов для экономического чуда требовалось намного больше, чем могло выпустить в оборот Казначейство при фиксированном курсе шестьдесят два доллара за унцию, но этот курс сейчас вытягивал в САСШ золотые запасы европейцев, а этот процесс очень важен.

Для преодоления кризиса ликвидности мы выпустили в оборот долговые обязательства Домов Моргана, Рокфеллера и Форда. Те же облигации со вторичным рынком, но исполненные в виде банкнот, очень быстро начали дублировать доллар во внутреннем контуре, что естественно — налички при таком бурном росте экономики не хватало всем без исключения.

Правительство Рузвельта пыталось всё это дело запретить, но под это дело пришлось бы запрещать весь чёртов капитализм. То, что наши облигации в обороте наравне с деньгами — нашей то вины нет. Ну, сделали их похожими на банкноты, так это ведь никому не запрещается, никто не патентовал дизайн банкнот, и не обязывал делать облигации отличными от них. Никто никого в заблуждение не вводит, форма одинаковая, но цвет то другой. А версия про Конфедератские доллары — полная чушь. Где мы, и где Конфедерация? На начальном этапе, при становлении Justice Party, лёгкий уклон в Южную сторону мы демонстрировали, но это был финт Граналя.

Жюль Граналь, личный друг, а скорее всего и «соавтор» Ленина, уже превзошёл своего друга в умении брать власть. Именно маневры Граналя предотвратили новую Гражданскую войну с САСШ. Все ведь помнят три этапа «Ограбления века», когда американский народ уже готов был «резать комиссаров», Граналь конкретно топил за национальное примирение. Граналь был способен организовать импичмент Рузвельту, но Справедливость встала на позицию, что злого умысла в действиях президента не усматривается. Граналь первым поднял тотемный столб перемирия и диалога, хотя наехать мог уже тогда, большинства в Конгрессе хватало для организации всяких пакостей, но Граналь до этого не снизошёл. Он призывал Америку объединяться.

Он декларировал, что нам не подходят ни «Майн Кампф», ни «После Капитала», что нужно создавать собственную философию-идеологию в рамках имеющихся у нации ресурсов.

Граналь декларировал, что без теории — «нам смерть, смерть, смерть». Нации в Европе состоялись, теперь у всякой Бельгии-Португалии имеются национальные интересы в глобальном (колониальном) масштабе и игнорировать это просто невозможно, Америке нужна своя политическая философия, которая задаст направление всему развитию. С этого нужно начинать — с определения цели и методов её достижения. Больше свободы и меньше государства? Меньше налогов и больше зрелищ? Мы с вами, граждане Америки! «Мейк Америка Грейт Эгейн!».

Предвыборный штаб партии Справедливость размещался в особняке Жюля Граналя на Пятой авеню, там мы и устроили вечеринку, после оглашения результатов.

— Поздравляю, миссис президент, — протягиваю Марго бокал шампанского. Во время соавторской работы над «Унесёнными ветром» мы были довольно близки, а близкие интимные отношения дают последствия на всю оставшуюся жизнь. Нет, мы друзья, но… с бывшими всегда сложно.

— Спасибо, мистер Малетин, — Марго принимает бокал и ставит на стойку. Маргарет Митчелл теперь знает, что именно я полномочно представляю интересы Организации и старший партнёр в «Граналь Медиа» тоже я. Всё это Жюль рассказал ей ещё в ходе праймериз, когда с дистанции сошёл Эрл Уорнер. Тогда Жюль поставил вопрос ребром — вот тебе все расклады и принимай решение — в этой командной игре у тебя будет очень важная и значимая роль, но всё равно — это роль. Впрочем, об этом никто не узнает, если ты сама не проболтаешься. Если не согласна, мы поддержим Джейн Морган. Марго согласилась.

— Не хочешь со мной выпить?

— Не хочу. Ты мне всю жизнь врал, Малетин, даже… И теперь я должна с тобой работать…

— Не ври, ничего я тебе не врал. Скрывал часть информации, это так, но это ведь разумно. Каждый человек в идеале должен знать ровно столько, сколько необходимо для достижения цели. Одной цели ты уже достигла, а значит я всё спланировал правильно. Теперь у тебя новая цель: «Мейк Америка Грейт Эгейн!», и в ходе её достижения ты узнаешь намного больше.

— А какие лично у тебя цели, Малетин?

— Мечтаю увидеть цветущие яблони на Марсе. Я тебе не враг, Марго, я твой самый лучший друг.

— Ну, да. Как Мефистофель у Фауста.

— Да хоть бы и так. Я помогу тебе войти в историю Величайшей. Ты затмишь и королеву Викторию, и Екатерину Великую, и всех американских президентов за все времена, даже отцов-основателей.

— Болтать ты умеешь, Бес. Ладно, давай выпьем, принеси мне скотч с содовой.

Бес, так Бес. С бабами спорить — себя не уважать. Для таких споров у нас имеется очень перспективный вице-президент, умница Эрл Уорнер. Уорнеру сейчас сорок пять лет, и он ориентирован на президентство после «Королевы Марго». В сорок четвёртом, или сорок восьмом, это уж как пойдёт, но и он свой приз получит.