Чтение онлайн

На их генеральский век промышленность всё равно таких машин не обеспечит, а значит и нехрен о них мечтать. Военные — они вообще ни разу не мечтатели, перед ними всегда стоят слишком конкретные задачи.

Экономика империи развивалась по собственной японской модели, в которой всё больше расовых японцев вместо производства добавочной стоимости брали в руки оружие, чтобы принуждать к производству покорённых унтерменшей. Динамика развития пока пониже, чем у Советского Союза, или восстанавливающихся после Великой депрессии Соединённых Штатов, но уже выше, чем у Британии и Франции, а с Третьим рейхом примерно наравне. Это притом, что Третий рейх захватывал наследие родственной цивилизованной Австро-Венгрии, с какой-никакой промышленностью, отличной инфраструктурой и грамотным населением, а Японии-Ямато приходилось создавать цивилизацию с нуля. По Киплингу — среди «наполовину бесов, наполовину людей».

Если видеть картину в панораме — всё очень неплохо. Сложностей, конечно, хватало, армия не желала смиряться с второстепенной ролью ни во внешней политике империи, ни во внутренней. Что вполне естественно — резоны у армии вполне обоснованные. Из Южного Китая имеется сухопутное сообщение с Французским Индокитаем и дальше с Британской Индией до самого Ирана/Афганистана.

В наличие сухопутные пути, ключи к огромным территориям, с колоссальными ресурсами и практически незащищённые от сухопутного наступления, а для чего Японии-Ямато нужен такой флот? Фиги «англичанке» издалека показывать? Австралию обстрелять-побомбить? На что такое бабло (флотский бюджет) сейчас тратится, и кто за всё это вредительство в итоге ответит?

Нет, у флота тоже позиция аргументированная — наступать-то можно и по суше, но снабжать ваше наступление придётся по морю, а значит море нужно надёжно зачистить до самых до Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки. По сухопутью возможность снабжать вашу армию закончится ещё во Французском Индокитае. Или вы рассчитываете дойти до Ирана на подножном корму, редких сухпайках и стрелковых боеприпасах малых калибров, которые иногда будет доставлять авиация? Кто вы без флота?

Всем понятно, что флот и армия — это как две руки, но печаль в том, что руки, оспаривая верховенство между левой и правой, пытаются подменить собой мозг.

Хирохито по возможности «подсуживает» флотским, дал им право сформировать второй, а потом и третий корпус морской пехоты, но армия всё равно больше, в этой игре наглухо засудить невозможно. Даже существенно повлиять затруднительно, несмотря на божественный статус.

Да и не собирается он влиять. Хирохито — философ. Волей Богов, ему досталось правление во времена всеобщих перемен, а к чему в итоге эти перемены нас приведут — никто пока не знает.

Армия может запросто спровоцировать войну с Советским Союзом, а флот — с Соединёнными Штатами. В своих внутриполитических интересах они будут искать внешнеполитических авантюр, так что одну из войн обязательно найдут. Обе войны хуже, в обеих Япония, несомненно, проиграет, поэтому пусть выберут сами Боги — кому нам суждено проиграть и чем за это поплатиться.

Лично я не против Японии. Несмотря на их современную, отчасти людоедскую, мораль, это государственное образование технологически прогрессивно, да и многие японские традиции человечеству будущего не помешали бы в качестве обозначения «пацанского человеческого хода». Пацан сказал и не сделал? Режь себе брюхо, брехливая тварь, или опускайся на дно, ко всяким падальщикам-говноедам.

Хирохито я помогу, чем смогу. Все выжившие в тысячелетней борьбе японские кланы теперь опирались на своих дзайбацу, а экономическая опора во многом зависела от нас. Мы продолжали развивать сотрудничество с «флотскими» Митсубиси, Мицуи и Кавасаки, но и армейских промышленников прикармливать не забывали. Армейские дзайбацу в моменте производили всю японскую электронику, в том числе и для гражданского рынка (всякое теле-радио). Армейским достался и очень лакомый кусок производства наземного транспорта. Это ведь не только танки, самоходные артиллерийские установки, но и разнообразные машины снабжения, в подавляющем большинстве на колёсном шасси, а в итоге — весь авто-мотопром. В свою очередь, флоту мы подыгрываем в создании системы государственного резерва и сохранения контроля за ним.

В резервах «Большой шестёрки», тех стран, котором предстояло перекроить карту мира, теперь накапливалась не только нефть, но и все ресурсы, зависящие от импорта. Для Японии — это прежде всего продукты питания с длительным сроком хранения. Лицензию на вакуумную упаковку теперь мог купить каждый, но в пользу продукции из Треугольника играло слишком много решающих в бизнесе факторов. Треугольник первым начал экспансию именно торговой марки, своего бренда- знака качества, себя продающего.

Изначально ориентированный на привлечение в круг заговорщиков ближайших соседей, Сергей Юрьевич Лосев организовал переработку южноамериканской почти дармовой скотины в консервы, которые и у гражданских начали пользоваться спросом. Мы добавили этому явлению немного известности рекламными ресурсами и всякое такое попёрло.

Весь ассортимент консервированных продуктов «Triangulo» отлично раскупался в мире — от тушёнки и каш до персиков и ананасов, причём по высшей ценовой категории, а для японцев, на эти, по сути, деликатесы, мы держали цену по контракту, заключенному ещё во времена Боливийской войны, когда самого государства Треугольник даже не существовало. Его, собственно, Triangulo назвали в честь уже раскрученного бренда, сочтя это название счастливым.

В общем, таким образом мы в Японии распределяем экономический потенциал между флотом и армией примерно поровну, и своими половинами обе стороны слишком дорожили, чтобы не учитывать нашего мнения. И адмиралы, и генералы своих дзайбацу выслушивали очень внимательно, а у тех от Организации образовалась критическая зависимость по доброй сотне позиций.

Мы ведь своё производство уже перевели на следующий технологический уровень, а на станках с числовым программным управлением качество обработки возрастает значительно, что в свою очередь открывает новые горизонты возможного. Теперь, например, возможен массовый выпуск сложных деталей на электронно-управляемых «3D» фрезеровочных станках. Без электронных мозгов, дедовскими способами, производство замедлится, утратит качество, да ещё и подорожает при этом прилично, а «мозги» для станков делает только «Triangulo Electronic Systems».

Наше влияние, конечно, никакая не гарантия, но это ещё один существенный фактор, который игнорировать невозможно. Даже если армия «подвинет» флотских из правительства, через «красную линию» (границу с Китайской империей Цин) они не перейдут. Не в ближайшие пару лет точно. Актуальные для империи цели — Португальский Макао, Французский Индокитай и Голландские Суматра и Ява, а там, глядишь, и выдохнутся японцы. Даже акулы бывают сытыми и какое-то время просто плавают-отдыхают-переваривают.

Из Токио я перелетел в Лос-Анжелес. Калифорния — главная опора Justice Party в Соединённых Штатах, в Калифорнии у нас поддержка под девяносто процентов, поэтому в этот Штат распределяются самые перспективные проекты, с учётом интересов клана Уорренов.

Нынешний вице-президент САСШ Эрл Уоррен — один из основателей партии Справедливость и персона, допущенная к высшему совету Организации, если рассматривается вопрос, касаемый Соединённых Штатов напрямую. «Королева Марго» не допущена, ей пишет роль лично Жюль Граналь. Очень значимую и во всех смыслах блистательную роль этакой «Мэри Сью», но всё равно роль, а Эрл Уоррен (и выдвинувший его клан) вошёл с нами в бизнес. В младшую долю в бизнесе в Калифорнии, но для них и это — самый настоящий «Джекпот».

Великая Стена на границе с Мексикой начала строиться ещё в августе, что добавило и без того зашкаливающим рейтингам Justice Party по несколько процентов в каждом Штате. «Мейк Америка Грейт Эгейн» — лозунг партии Справедливости повсюду. Реально повсюду, даже на табличках, закреплённых под дорожными указателями.

Америка обожает свою «Королеву Марго», а Калифорния ещё и её «первого министра» Эрла Уоррена. Я топил за Эрла ещё на праймериз в тридцать шестом, причём топил довольно эффективно, но тогда бабьё, образно выражаясь, завалило нас «электоральным мясом».