Чтение онлайн

Люди мы все очень небедные, но это событие порадовало независимо от капиталов на текущих счетах. До сих пор этот актив считался моим косяком. Единственным косяком, а тут и он оказался в кассу. Значит, мы точно на правильном пути. Магия денег в том, что людям в деньгах мыслить очень удобно и приятно. На мыслях о прибыли в деньгах работает дофаминовая биохимия человеческих организмов. Деньги — это не просто средство расчётов, но и увлекательнейшая игра.

Люди обожают играть и очень не любят проигрывать. Даже самые богатые люди не любят проигрывать даже по мелочи. Мы снова выиграли, а значит Андрюху Малетина удача не оставила.

Самое важное для вождя — это его удача. В моей удаче имелось одно незначительное сомнение и сейчас оно испарилось, оставив вместо себя вожделенный прирост капитала. Это — что касается Америки.

Все поставленные цели в Швейцарии тоже выполнены и даже перевыполнены (в части итальянского куска с Вентимильей и французского Фрежюса с новейшей верфью от «Виккерса»). Швейцария теперь наша с потрохами. Мы доказали вождям гномьих кланов силу «магии» своего клана и оспорить лидерство у нас теперь никому не по зубам. Всё, что нам может угрожать (если рассматривать даже самые фантастические сценарии) — это исключение Савойи и Ривьеры из состава Конфедерации.

Естественно, теперь это уже невозможно, такие идеи могут выдвигать только самоубийцы, а вожди гномьих кланов до сих пор являли себя здравомыслящими разумными существами. Рационально мыслящими. Трезвомыслящими, если угодно. Противоречия будут всегда, сейчас в Швейцарию полезут со своими интересами все Великие державы, но позиции у нас очень крепкие.

Мы победили Францию на суше и Британию на море. Мы дали очень перспективной стране выход к морю, а значит и возможность играть в политические игры с крупными ставками. Что гномьим вождям могут предложить наши конкуренты, чтобы хоть один из них нас предал? Разногласия имелись, причём разногласия чуть-ли не со времён Средневековья, но для того и придуманы деньги, чтобы разруливать всякие разногласия. А деньги Швейцарии теперь наши. Мы впускаем гномов-инвесторов в доходные проекты, вроде коммерческого порта Вентимилья и всей сопутствующей инфраструктуры, впускаем в САСШ, но в обмен на поддержку нашего клана другими вождями. А если все тебя поддерживают — решать проблемы, которые можно оценить в деньгах — вообще не проблема. Два клана что-либо оспаривают, остальные какую-то из сторон поддерживают, а мы оцениваем конфликтную ситуацию в чью-то пользу в деньгах. Оцениваем беспристрастно, а значит справедливо. Ни одно решение до сих пор не оспорено.

Теперь мы всех устраиваем и в качестве защитников общих интересов военным, или дипломатическим путём, и в качестве внутренних арбитров «Корпорации Швейцарская Конфедерация». Кому кроме нас в этой ситуации можно доверить проведение финансовой (монетарной) политики?

Могучий франк — это сейчас единственная надёжная скрепа швейцарской нации. Языки разные, традиции разные, религии разные, только франк общий, так что это «Нация Швейцарского франка». Эмиссией франка и кредитной политикой с 1907 года занимался Швейцарский Национальный банк, частное акционерное общество, что значительно упростило наш подход к управлению финансовой политикой. Доли перераспределили с выделением нам блокирующего пакета, то есть правом назначать председателя правления.

Только могучесть франка — это ведь палка о двух концах. Это Советский Союз способен на замкнутый валютный контур, у СССР полная экономическая автаркия, достаточно ёмкий внутренний рынок и государственная монополия на внешнюю торговлю. Для Советского Союза экспорт товаров — это скорее вопрос престижа, чем экономическая необходимость. СССР имеет возможность экспортировать продукцию ниже себестоимости, если считать в рублях внешнего контура. Если им было это интересно — как например в нашей игре на понижение цен на нефть с вытеснением «Роял Датч Шелл». На внешнем контуре заработали поменьше, поменьше золота складировали, но и только-то.

У Швейцарии совсем другая ситуация. Внутренний рынок крохотный, поэтому экспорт для развития промышленного производства жизненно необходим. Могучий франк делает доступнее импорт, но повышает издержки производства экспортных товаров. А ведь Швейцарии предстоит конкуренция с Америкой. Мы свои производства спланируем, но мы в самом благоприятном развитии событий будем контролировать треть, остальные две трети обречены на лютую конкуренцию — и с нами, и между собой. В этой конкуренции у двух третей швейцарского бизнеса не слишком много шансов на победу, а ведь «мы в ответе за тех, кого приручили». За европейский рынок нам придётся бороться на стороне швейцарских гномов.

Порт, а с ним и доступ к мировым сырьевым рынкам, у нас теперь есть, осталось удержать франк в хорошей спортивной форме, не допустить его превращения из здорового атлета в перекаченного культуриста, способного только позировать, но не драться.

— Вот мы и дожили до неразрешимых противоречий собственных интересов, — резюмировал Джек Морган.

— Многие об этом мечтали, а мы дожили, — ухмыльнулся Джон Дэвисон Рокфеллер-второй, — насколько я понимаю, в наших интересах сейчас ничья между долларом и франком. Паритет. Синхронный курс, с отвязкой от золота. Франк к доллару привязать в наших силах.

— Доллар привязан к золоту, — заметил Генри Форд.

— Пока привязан, — уточнил Рокфеллер, — но это даже к лучшему. Тем легче с таким маневром согласятся наши швейцарские партнёры. Со временем и доллар отвяжем. Рынок должен быть свободным.

— Согласен с мистером Рокфеллером, — вставил свои «пять копеек» я, — все жёсткие привязки нужно обрубать. Сейчас это взаимные якоря. Деньги не обеспечивают потребностей растущей экономики из-за нехватки золота, и сдерживают рост цен на золото как на один из товаров. И то, и другое невыгодно нам самим. Нам есть, чем поддержать доллар и франк помимо золота. Нужно только перевести в них международные расчёты. Определять цены на основные товары именно в этой паре валют. Франку хватит только нефти, всё остальное пусть котируется через доллар.

— И русские не будут против этого? — удивился Генри Форд.

— Не будут. На внешнем контуре им нравится играть рублём в азартные игры. К тому-же, в этой кампании мы действуем против общего противника. Интересы друг друга учитываем. После войны передоговоримся. Тогда будет — о чём поговорить. Больше половины мира станет свободным рынком.

— Если не передерёмся, — заметил Жюль Граналь.

Жюль в «Политбюро Организации» вошёл последним. Вошёл в общее дело с собственным активом «Граналь Медиа». Точнее, нашим с Жюлем совместным активом. Тогда казалось, что Граналь обречён на роль младшего партнёра, но актив «Граналь Медиа» Триумвират сильно недооценил. Прежде всего в плане магии воздействия на умы.

Именно «Граналь Медиа» оказался нашим вундерваффе в борьбе с сионизмом, представляющем в Америке «Старые деньги». Граналь создал Justice Party «из говна и палок» и с этой партией уже контролирует Америку. Да какой там контролирует… «Королева Марго» реально царствует, опираясь на семидесятипроцентное большинство в Палате представителей и Сенате и тридцать шесть губернаторов самых «жирных» Штатов.

И эту политическую «магию» Жюль Граналь сотворил на свои. И Маргарет Митчелл почитает его теперь превыше родного отца. Есть ещё я, но я для Марго — Бес. Мефистофель. Если бы не Жюль — это коза меня бы точно не слушалась.

От принятия Граналя пятым в общий бизнес Рокфеллер и Форд отказали, несмотря на рекомендации Джека Моргана и мои. Большинства не получилось, Жюля в «семью» не приняли, в «Политбюро Организации» зачислили «младшим чином», а теперь малые стали великими. Если «Граналь Медиа» сейчас вернётся на Уолл-Стрит, это «взорвёт мозги» всяким инвесторам-экспертам. У «Граналя» прибыль росла всё время Великой депрессии, после того как мы снялись с листинга на нью-йоркской бирже. «Граналь Медиа» не имеет долгов, зато имеет очень приличный наличный капитал, который инвестирует в создание и вывод на орбиту Земли спутников связи. У Граналя свой бизнес, свои финансы, и как минимум равный голос.