Чтение онлайн

Должно получиться. Корону, император, конечно, упразднит, как и Кастильскую с Ирландской, но это уже его дело. В общем, со своими Пиренейскими владениями, Генрих д'Альбре уже разобрался и как раз собирался начать переговоры о Франкфурте и землях бывшего Вольного города, разделяющих его будущее королевство Западная Германия на северную часть, герцогство Нижняя Саксония, и южную, герцогство Швабия, да ещё и отделяя столичное княжество-архиепископство Кёльн от обоих герцогств, но и тут повезло, Франциск предложил провести обмен первым.

Предложение он сделал справедливое и даже щедрое, но не соглашаться же сразу. По крайней мере, нужно и от него добиться признания короны нового королевства. Британцы в этом не откажут, а с ними и русские, остаются только Франциск и португальский король Жуан Третий. От османского султана признания не требуется, а венецианцами, недобитыми курфюршествами Священной Римской Империи и королевством Арагон можно пренебречь. Даже если они против, всё равно недолго им всем осталось противиться. Венеция? Она вообще республика, её мнение в этом вопросе ничтожнее мусульманского.

— Вы хотите отгородиться мной от османов, Франсуа.

— Да бросьте, Генрих. С османами я уже граничу в Северной Италии и Южной Швейцарии.

— То Италия и Швейцария, а то сама Франция, разница есть и очень существенная, согласитесь. Там горные перевалы, проходимые только летом и с мощными крепостями, а здесь равнина, которую очень трудно защищать от османских драгунов. А их у султана уже под сорок тысяч.

До концепции драгунов, по сути, очень мобильной пехоты, которая коней использует для маршей, а не для войны, Сулейман Великолепный додумался сам, без подсказок. Додумался, опробовал и теперь наращивает эти грозные силы в стремительном темпе. А им действительно в горах применения нет. Нет в горах возможности обойти укрепления и резвиться у них в тылу, или так же обойти вражеское войско и резать ему коммуникации снабжения, оставляя на голодном пайке. И как бороться с такой Ордой, никто пока не придумал.

— Разница есть, — согласился король Франции, — для меня есть, а для вас нет, Генрих. Ваша Швабия всё равно под ударом. Франкфурт и его земли в этом плане ничего не изменят, зато улучшат для вас возможность манёвра войсками — будете водить их по своей земле.

— Насчёт своей земли я и хочу с вами обсудить один вопрос. Я собираюсь основать новое королевство, Франсуа. Королевство в моих германских владениях. Пусть будет королевство Западная Германия. Если вы готовы его признать — мы договоримся.

— Мы договоримся, если вы в качестве ответной любезности, признаете Французскую империю, которую собираюсь основать я.

— Вас признает Святой Престол?

— А вас?

— Я на это надеюсь.

— И я надеюсь. Но мне, для начала, хватит только вашего признания. Итак, мы договорились?

— Договорились. Поздравляю вас, ваше императорское величество.

Привезённые графом-магистром-кардиналом, Игнатием де Лойола, из Константинополя-Стамбула договорённости об объединении Римской католической и Византийской ортодоксальной христианских церквей, да ещё и с уже назначенной на Пасху 1531 года датой начала работы объединительного всехристианского съезда, сильно ускорили ход переговоров митрополита Макария с папским нунцием, кардиналом Иаковом Рихтером.

Оно и понятно, если христианство договорится о преодолении раскола 1054 года, то раскольниками останутся только автокефальные церкви, и им придётся как-то обосновывать свою приверженность раскольничьему пути. Объяснять пастве, да не тёмным крестьянам, а боярам, князьям и самому царю. Боярам и князьям, которые во множестве получили уделы в Литве, Польше, Пруссии, Дании и Швеции и стали там баронами и даже графами, которые причащаются святых таинств в тамошних церквях и планируют родниться с английской знатью. Объяснять царю, который теперь ещё и принц-консорт Британского королевства и всячески поторапливает процесс объединения. Грозному царю, который может упорствующих в расколе просто изгнать, если не того хуже.

В общем, всё идёт к тому, что Русская православная церковь тоже примет участие в объединительном съезде в Иерусалиме и выборах единого главы всего христианского мира.

— Блестяще, граф, — оценил результат император, — очень рад, что не ошибся в вас. Надеюсь, что христианство когда-нибудь по достоинству оценит ваши заслуги и причислит к лику равноапостольных святых. Как и Папу, конечно. А пока просите награду за переговоры с султаном. Их итоги меня тоже очень порадовали.

— Лично меня вы уже щедро наградили за всю службу до конца жизни, ваше императорское величество. Слишком щедро, я даже опасаюсь, что всё отслужить не успею. Я бы попросил за Орден, если позволите. Помнится, вы говорили, что найдёте Ордену дело. Важное и полезное дело.

— Говорил и от своих слов не отказываюсь. Будет вам важное и полезное дело, как только Орден станет достаточной силой, чтобы за такое дело взяться. Для начала, ваш Орден должен заменить собой все остальные католические Ордены. Перенять у них все монастыри и навести в этих монастырях порядок, по своему уставу.

— Возможно ли такое, ваше императорское величество? Ведь другие монашеские Ордены будут противиться. Не силой же их принуждать.

— Не будет никаких других Орденов, граф. Папа их распустит, как только вы будете к этому готовы. Принуждать, конечно, лучше добрым словом, но не все, к сожалению, способны понимать добро, поэтому и возможность принуждения силой исключать не будем. «Цель оправдывает средства», не так ли? А насчёт возможности — не сомневайтесь. Вы объединили христианство, а на этом фоне, предстоящая вам задача — сущий пустяк. Согласуйте свои действия с его святейшеством и работайте. Как только у вас появится надёжная и полностью контролируемая вами структура, получите и дело. Очень важное, очень полезное и очень доходное дело. А что касается награды за переговоры с султаном, пусь её за вас тоже получит Орден. Передаю вам, как магистру, «Нептуна». Путешествовать вам теперь придётся очень много, пусть будет у Ордена собственный корабль. Только команду мне вернёте. Через год, этого времени точно хватит, чтобы подготовить новую, уже из братьев-монахов.

Сулейман Первый Осман решил приобрести два «винджаммера» второй серии по шесть тысяч французских ливров серебра, по цене трёх галеонов каждый, но это очень дёшево, на самом деле. Три галеона с бронзовыми пушками «винджаммеру» на один укус, если капитан не допустит ошибки и не даст им приблизиться до дистанции действенного ответного огня. Но с таким преимуществом в скорости, нужно быть совсем уж неумехой, чтобы это допустить. Неумехой, или психически ненормальным, возомнившим себя неуязвимым.

Два корабля у Португалии, один теперь Орденский, остаются ещё два — «Перун» и «Тор». «Перуна», пожалуй, подарим Русскому царству, а вот «Тора» можно выставить на аукцион. На аукцион в Гранаде. Нужно же как-то узнать его реальную рыночную стоимость, чтобы и Сулейман Первый, и Жуан Третий оценили сделанные им уступки. То, что торговля за «Тора» пойдёт бойкая, с повышением ставок, сомнений нет. И так бы не было, а после того, как адмирал, герцог Васко да Гама де Гоа, граф де Видигейра, «похулиганит» возле Корсики и Сицилии, цену вполне можно ожидать и выше десяти тысяч. Даже значительно выше. Интересантов-то сколько: Франциск Первый точно; Хайреддин Барбаросса, несомненно; Венецианская Республика обязательно; да и друг Генрих д'Альбре теперь парень очень состоятельный, а о собственном флоте он давно мечтает.

Двадцать четвёртого октября 1529 года получили развёрнутый доклад о ситуации в Европе от графа Саго Миачо, имперского министра Иностранных Дел в Гранаде.

В Жироне погиб Карлос Первый Габсбург. Для чего он заперся в городе, теперь можно только гадать, но самая реальная версия — это он выбрал такой героический способ самоубийства. Дела у него шли очень плохо, и шли они чем дальше, тем хуже, вот он и потерял какую-либо надежду. Сыновей Карл родить не успел, поэтому права на корону Арагона перешли к его младшему брату, Фердинанду, но успеет ли тот хотя бы короноваться — большой вопрос. Всё идёт к тому, что и эту корону, уже к лету, получит Франциск Первый Валуа.