Чтение онлайн

С шумом втянув в грудь горячий воздух и не чувствуя жара, Тар шагнул к Залу Предков. Оставалось надеяться, что смерть этого огня хоть немного успокоит тот пожар, что полыхает у него в душе.

Поток ледяного воздуха сорвался с его ладоней, породив перед принцем настоящую вьюгу. Лед столкнулся с пламенем. Вступил с ним в битву. Огрызаясь, огонь начал отступать. Медленно, неохотно, то и дело контратакуя по сухим перекрытиям, он откатывался назад, уходил в глубину.

Крыша Зала Предков с грохотом обрушилась. Но эта была последняя победа огня, и вскоре все остатки здания покрылись тонкой ледяной коркой. В двух или трех местах еще пробивались робкие струйки дыма, но вскоре исчезли и они.

Тар опустил руки. Порядком опустошенный исток породил в теле слабость и тошноту. Зато шепот демона почти исчез. Но Тар знал — это просто отсрочка и скоро его вечный спутник вернется с утроенными силами.

— Агх-х, кто там шумит? — раздалось из кустов. — Задницу порву на щупальца осьминога!

На дорожку выбрался помятый, окровавленный, но живой Одноглаз. Обозрев внушительную группу встречи, старый пират приложил руку к гудящей голове.

— Это вино было крепленое? Или меня скамьей приложили?

— Что произошло? Кто напал на поместье? — взвилась Кэра, опередив принца.

Одноглаз смерил девушку непонимающим, мутным взглядом.

— Напал? Не помню. Не знаю, — он попытался мотнуть головой, но едва начал движение и резко передумал. Зато это пробудило в нем некоторые воспоминания. — Я спал, а тут шум боя. Схватил меч, — бывший пират потряс пустыми ножнами. Понял, что они пустые, с удивлением огляделся, пытаясь найти свою любимую фалькату. — Где мой меч?

— Потом найдешь, что было дальше? — потребовал Тар.

— Дальше? А-а, дальше! Бросился на звук. Кого-то ударил, а потом в меня словно из катапульты как… — Одноглаз покачнулся. — Больше ничего не помню. Ох-х, как же болит голова. И мой меч. Никто не видел мою фалькату? Может в кустах? Драгор, мой дорогой друг, — из-за контузии старый пират перешел на высокий слог, словно какой то лаэр. — Посмотри, там в кустах нет моего меча?

— Думаешь, я его найду в такой темноте? — здраво рассудил исканец, не поддавшись сладким речам пирата.

— Лари Кэра Овейн? — Одноглаз просительно посмотрел на девушку.

— Кэра, создай «светляк», — поддержал молчаливую просьбу пирата Тар.

С подавлением последних очагов пламени в парке стало остро нахватать источников света. Рунными светильниками, что стоят в императорском дворце, Зеленый двор похвастаться не мог. Две исходящие тусклым светом изрезанные рунами колонны стояли на главной дороге, подсвечивая вход в центральное поместье. Факелами Тар также не озаботился, и теперь приходилось полагаться на знания ученицы.

Поморщившись — глупо использовать ослепляющую технику в качестве источника света — Кэра создала на ладони яркий белый шарик.

— Да тут тело! — сообщил Драгор, едва заглянув в кусты, из которых выбрался Одноглаз.

— Тащи его сюда, — распорядился Тар, здраво рассудив, что это кто-то из нападавших.

— Сейчас. Вернор, помоги!

Вскоре в пятне света оказалось тело молодого мужчины, одетого добротно, но совершенно неприметно. Выделялся только слишком яркий и дорогой плащ из синего шелка.

— О, мой ножичек, — обрадовался Одноглаз, заметив торчавшую из живота мертвеца фалькату. Серповидный меч был загнан почти по рукоять и едва не пробил тело неизвестного насквозь.

— Синий двор? — удивилась Кэра, разглядывая потемневший от крови плащ неизвестного.

Вроде бы цвет ни о чем не говорит, но такие плащи обычно носят только те, кто принадлежит к Синему двору или его поддерживает. Носить одноцветные плащи, не будучи таким приверженцем, не слишком благоразумно и даже опасно. Особенно в столице. А не так давно, во времена Второй Империи, подобный плащ мог носить только представитель императорского рода или его ближайшее окружение. Да и вообще яркая цветная одежда была привилегией лаэров и ларов.

— Вспомнил! — обрадовался Одноглаз, выхватывая из памяти все больше подробностей. — На нападавших были эти самые синие плащи. Человек десять-двенадцать. Двух Нарт убил на дороге перед Залом Предков, я тела видел, когда им на помощь бежал. Еще четверых они с псом завалили прямо здесь. А потом меня кто-то вырубил.

— Мы не нашли никаких тел, — напомнил Драгор.

— Зато нашли следы, — парировала Кэра. — Тут крови на десять человек хватит. А тела могли забрать.

— А этого почему не забрали? — Исканец указал на мертвеца носком правой ноги.

— Торопились и просто не нашли, — пожал плечами девушка.

— По-моему, я на него упал, — подал голос Одноглаз. Судя по следам крови на одежде пирата, это заявление было недалеко от истины.

— Кэра, подсвети! Мне нужно его осмотреть! — потребовал Тар, присев рядом с вытащенным из кустов трупом. — Костяшки не сбиты. Но на ладонях мозоли от долгих тренировок с мечом, — заметил он, после недолгого осмотра рук мертвеца и словно о чем-то догадавшись потребовал: — Переверните его!

— Эй, а моя фальката! — потребовал Одноглаз, прежде чем исканцы выполнили приказ принца. Но Тар уже одним резким движением выдернул меч из живота мертвеца. — Благодарствую, твое высочество… — кивнул пират и, видя что принц даже не думает возвращать ему меч, добавил: — Можешь пока что оставить его у себя.

Когда мертвеца все же перевернули, Тар срезал с него плащ, распорол рубаху мертвеца, обнажив спину. Ровный свет «светляка» упал на отчетливо заметные глубокие рубцы, оставленные бичом из воловьей кожи. Свежие и застарелые, их было так много, что становилось непонятно, есть ли на спине неизвестного неповрежденные участки кожи.

Прежде такое количество ран Кэра видела только на теле Тара — следы огня дракона.

— Его так часто пороли? — удивилась девушка. — Может это раб.

— Почти угадала, — угрюмо кивнул принц. — Но его не пороли, он проделал это сам. Это флагеллянт белых жрецов. Бедняге не повезло родиться с даром на землях этих фанатиков.

Фанатичные воители светлого бога внушали Тару отвращение даже больше, чем боевые химеры астшанцев. Если химеры изначально были просто животными, превращенными в незнающих сомнения и страха, кровожадных чудовищ. То белые жрецы пошли еще дальше, проделывая все то же самое с живыми людьми. Даже у одержимых и измененных в голове больше собственных мыслей, чем у фанатичных последователей белых.

«И этот принц оставит это вот так? Простит?»

Утомляющий шепот вернулся, нарастал, бил раскаленной иглой боли точно в висок. Тар покачнулся и с трудом встал.