Чтение онлайн

— Секрет фирмы, Ватанабэ-сан, — улыбнулся я и прошёл мимо него в сторону стеклянного коридора, что вёл в терапевтический стационар. — До завтра, Кондо-сан! Хорошего вечера! — крикнул я, не оборачиваясь.

Дежурство началось с двух госпитализаций, а затем наступило долгое затишье. Никаких интересных случаев, обыденные гипертонические кризы и обострения панкреатитов. Всё шло гладко до тех пор, пока со мной не связалось хирургическое отделение.

— Добрый вечер, Ясуда-сан, — поприветствовал я заведующего хирургическим отделением. — Чем обязан?

— Кацураги-сан, у нас сегодня снова завал, — сообщил Ясуда. — Я слышал, что вы не ушли домой. Вы ведь сегодня дежурите в терапии?

— Верно, я в ординаторской, — ответил я. — Нужна помощь терапевта-консультанта?

— Да, пока что резкого завала нет, но у нас готовятся несколько экстренных операций. Я сам приступлю к операции через десять минут. Перитонит. Это надолго. Если в хирургию будут поступать новые пациенты, прошу, вы уж помогите с их маршрутизацией.

— Конечно, Ясуда-сан, как-нибудь выкручусь, — ответил я.

Да уж, вот это ночка намечается! У меня задница не настолько широкая, чтобы усидеть сразу на трёх стульях. Приёмное, терапия, хирургия…

И стоило мне об этом подумать, как зазвонил стационарный телефон.

— Терапия, — ответил я.

— Кацураги-сан, тут полиция. На освидетельствование, — сообщила медсестра приёмного отделения.

Да когда ж они уже напьются, наконец?!

— Уже бегу, — сказал я и направился вниз.

В приёмном отделении рядом с полицейским стоял средних лет мужчина. Однако на этот раз он не пел и не плясал. Запахом перегара от него тоже не несло. Странно… Хоть «анализом» я и не могу определять состояние алкогольного опьянения, но этот человек не создаёт впечатление выпившего.

— Я не пил! Честное слово! — воскликнул мужчина. — У меня что-то с глазами! Я не понимаю, что происходит!

— Тихо! — рявкнул офицер. — Может, и не пил. Сейчас узнаем. Но за сопротивление аресту придётся проехать в участок и оформиться.

— Я просто испугался, офицер, честное слово, — упирался мужчина.

— На красный проехали по той же причине? Испугались? — продолжал спорить с ним полицейский.

— Он мигнул в этот момент, и мне показалось, что уже был жёлтый, — оправдывался мужчина. — У меня в глазах всё жёлтое! И вы жёлтый, и халат на докторе жёлтый!

— Я уже начинаю сомневаться, не пили ли вы на самом деле, — сухо усмехнулся полицейский.

— Подождите, — попросил я и подошёл вплотную к мужчине. — Как вас зовут?

— Тошинори Йосукэ, — ответил он.

Я внимательно осмотрел белки мужчины и цвет кожи. Желтизны не было. Странно… Такое бывает при желтухе. Либо он действительно пьян, либо у него в его организме произошёл серьёзный сбой.

— Что вы на него смотрите, Кацураги-сан? Проводите освидетельствование, мне нужно его ещё оформить сегодня! — поторопил меня полицейский.

— Не нужно меня торопить, офицер, — твёрдо сказал я. — Передо мной не ваш заключённый, а пациент.

— Ну-ну, — усмехнулся полицейский. — Посмотрим. Вы его продуйте для начала.

Пока медсестра готовила алкотестер, я изучал организм Тошинори Йосукэ с помощью «анализа».

И в его организме проблем оказалось предостаточно. Глаза подробно осмотреть я не мог — уж слишком тонкая структура. Без улучшения магии осматривать мельчайшие элементы организма у меня не получится.

Тошинори Йосукэ подул в трубку алкотестера и аппарат выдал «ноль».

— Я же говорил вам! — воскликнул мужчина. — Кацураги-сан, пожалуйста, помогите мне!

— Он обязательно поможет вам после оформления в нашем участке, — настаивал полицейский.

Но я не мог всё так оставить. Однако через мгновение в приёмном отделении резко появились новые люди.

Фельдшеры скорой завезли две каталки.

— Кацураги-сан! — крикнул фельдшер Нода Такео. — У одного предварительно острый живот. У второго — гангрена.

Оба хирургические. Проклятье… Ясуда Кенши просил меня его подменить, пока идут операции.

— Кацураги-сан, не переживайте, — сказала медсестра, заметив тревогу в моих глазах. — Я закончу оформлять Тошинори-сан за вас. Просто распишитесь…

— Нет! — перебил её я.

— Как это «нет»? — недоумевал полицейский. — Я опаздываю в участок! Если вы задержите меня больше положенного, мне придётся доложить об этом начальству!

С одной стороны — меня ждут два экстренных больных, возможно, требующих срочного хирургического вмешательства.

С другой стороны — Тошинори Йосукэ, у которого явные проблемы. И нет, не с полицией. А с глазами. И я уже начинаю понимать, из-за чего они произошли.

Хочется мне того или нет, но придётся выбирать.

Однако, выбрал я третий вариант.

— Заключение полиции на руки не отдавать! — велел я медсестре. — Пусть ждут, пока я осмотрю экстренных пациентов. После этого займусь Тошинори-саном.

— Я не могу ждать! — упирался полицейский. — Будьте уверены, я передам начальству о…

— Мне, честно говоря, всё равно, что вы передадите начальству, — ответил я. — Я делаю свою работу, а вы делаете свою. От меня в данный момент зависит судьба нескольких человек, а от вас — выписка штрафа. Не мешайте мне заниматься моими прямыми обязанностями.

Поскольку полицейский не получил заключение о проведённом освидетельствовании, ему пришлось усесться на скамью вместе с Тошинори Йосукэ.

Ничего, подождут. В первую очередь нужно решить вопрос с госпитализациями в хирургическое отделение.

Ещё бы чуть-чуть — и я мог допустить ошибку. Если бы заключение выдали полицейскому на руки и просто попросили подождать моего возвращения, он бы уже увёз Тошинори в участок.

Но делать в участке ему нечего. Он нарушил правила дорожного движения из-за состояния здоровья. Это ещё можно доказать. А что самое главное — это можно и нужно исправить, чтобы дальнейшие симптомы не прогрессировали.

— Так, что у нас здесь… — пробубнил себе под нос я, начав осматривать «анализом» пациента с острым животом.

Мужчина лежал на спине и стонал от боли. Вокруг его рта были заметны следы рвотных масс. Разговаривать он не был готов. От острой боли пациент практически потерял сознание.

Я аккуратно прощупал его живот, который на ощупь напоминал скорее дубовую доску. А это — верный признак воспалительного процесса в брюшной полости. Мышцы пресса рефлекторно напряглись и не могут расслабиться.