Чтение онлайн

С точки зрения естественного пищеварения, эта операция меняет всю структуру и делает процесс переваривания пищи совершенно неправильным. Но пока что современная медицина не может предложить людям с таким ожирением никаких других альтернатив. Тут и лекарская магия не поможет, только хирургическая операция.

Желудок изменён, железы удалены, а швы наложены. Рэйсэй Масаши вернулся к операции, чтобы приступить к завершающему этапу — зашиванию всех оболочек, которые мы рассекли ранее.

Получилось так, что хирург выполнил роль ассистента, а мне передал самую главную задачу. Пока не знаю, проверял он меня или просто хотел немного расслабиться, но меня всё устраивало. Ведь я выполнил своё обещание — прооперировал Фурухату Тошиваги самостоятельно.

Я укрепил ткани между сшитыми участками желудка, а затем помог Рэйсэю соединить всё остальное.

— Готово, Кацураги-сан, — выдохнул хирург. — Хорошо мы с вами поработали. Я даже не заметил, как время пробежало. Ничего, что я доверил вам большую часть?

— Нет, я наоборот этому рад. Давно хотел попробовать эту операцию, — улыбнулся я.

— Ну… Для первого раза получилось даже чересчур хорошо, — отметил он. — Я хоть и отдыхал, но всё же следил за процессом. Под конец уже понял, что зря потратил время на наблюдение, можно было и вздремнуть. Вы и без моих советов справились отлично.

— Спасибо, Рэйсэй-сан, рад это слышать, — кивнул я.

Фурухату Тошиваги перевезли в палату и начали готовить к послеоперационному периоду. А этот период — самое тяжёлое для пациента в данном случае.

Около недели он будет лежать и адаптироваться к новому состоянию организма, а уже после этого приступит к реабилитации. Другая диета, другой ритм жизни. Зато нагрузка на сердце должна быстро снизиться, и он вскоре почувствует, что может передвигаться с меньшими усилиями.

Однако на весь период восстановления уйдёт почти два месяца и всё это время ему придётся привыкать к новой странице в своей жизни.

Главное, стоит учитывать, что эта операция необратима. Ранее практиковались и другие бариатрические операции, которые в дальнейшем можно было обернуть вспять и восстановить прежнюю форму желудка.

Рабочий день подошёл к концу, и я побрёл домой. К моему удивлению, личные сообщения в мессенджере были забиты Уёхарой Ёсико. Женщина накидала мне более пяти приглашений с разными вариантами, как мы можем провести вечер.

Это начало меня не на шутку напрягать. Я ведь уже объяснил ей, что не смогу сегодня увидеться. К чему такая настойчивость?

На сообщения я отвечать не стал, дошёл до дома и поднялся на свой этаж. Там со мной столкнулся Кондо Кагари.

— Тендо-кун, привет, а что случилось с Мацушико-сан? — первым делом спросил меня он.

— Не понял, а что с ней случилось? — нахмурился я.

Кагари вряд ли мог знать о нашем разговоре. Отсюда следовало, что он заметил за ней какие-то странности, о которых мне пока известно не было.

— Я просто видел, как вы много раз выбирались в город вместе, — ответил коллега. — А сейчас она ходит совсем разбитая. На неё даже взглянуть страшно. Когда я в неё своим вейпом попал, она и то не выглядела такой расстроенной.

Да, тогда она была взбешённой, но сейчас это роли не играет. Расстроенная, значит? Всё-таки непохоже это на обычные проблемы с работой. Что-то не так, и она активно пытается это скрыть.

— Не хочу показаться странным, Тендо-кун, — прошептал Кондо Кагари. — Но я случайно подслушал телефонный разговор Мацушико-сан. Честное слово, абсолютно случайно!

— Не думаю, что мне стоит знать содержание этого разговора, — помотал головой я.

Собирать сплетни я никогда не любил.

— Ты не понимаешь, Тендо-кун. У неё проблемы с матерью. Десять минут назад она звонила в скорую. Видимо, начались какие-то ухудшения.

Проклятье! Да что же она мне сразу об этом ничего не сказала? Я ведь говорил, что буду корректировать терапию в зависимости от состояния женщины.

— Что ж, пожалуй, это самая полезная сплетня, которую я когда-либо получал, Кагари-кун. Спасибо тебе, — кивнул я и побежал на первый этаж.

Если у Мацушико какие-то проблемы, и она не хочет со мной больше общаться — это её дело. Но помочь её матери я обязан. Ведь именно я начал это лечение.

Я постучал в дверь.

— Ризе-сан, откройте! — велел я. — Я хочу помочь.

Через минуту послышались шаги и дверь приоткрылась. Из квартиры выглянула обеспокоенная Мацушико Ризе. Веки были красными и опухшими. Похоже, она только что плакала.

— Кацураги-сан, я ведь говорила, что мы не можем… — начала она.

— Что с вашей матерью? — перебил девушку я.

— Я не знаю, — взвыла она, всё же распахнув дверь. — Мне обещали, что её госпитализируют. Но она не смогла дождаться, ей стало хуже.

— Почему меня не позвали? — спросил я, проходя в квартиру.

— Я не могла, мне… — она осеклась.

— Вам «что»? — напористо спросил я.

Ризе ничего не ответила, но я уже догадался, что она хотела сказать. Ей кто-то запретил разговаривать со мной. Но сейчас это и не важно. Нужно позаботиться о её матери.

Я прошмыгнул в спальню, где лежала Мацушико Аяко. Женщина тяжело дышала. И без «анализа» было понятно, что ухудшения произошли критические.

— С чего всё началось? — спросил я. — Почему начались ухудшения? Их не должно было быть. Я расписал все препараты чётко.

— Мне пришлось их отменить, — призналась Ризе. — Сказали, что перед госпитализацией приём всех препаратов нужно отменить и оставить только её химиотерапию — капецитабин.

— Значит, состояние её печени ухудшилось, — вздохнул я.

За окном послышалась сирена скорой помощи, и показалась машина. Я узнал номер машины. Это Момотаро Кендзо. Скорее всего, вместе с ним приехал фельдшер Нода Такео. Это к лучшему, с этими коллегами общий язык я уже нашёл.

— Ой, Уёхара-сан звонит, — прошептала Ризе, потянувшись к своему телефону.

— Кто звонит? — произнося по слогам, спросил я.

Чёрт меня раздери… Вот вся картинка и сложилась.

— Да, Уёхара-сан? — ответила Ризе. — Скорая уже приехала, но…

Мацушико Ризе испуганно посмотрела на меня. Будто меня в этой квартире не должно было быть. В этот момент Нода Такео вбежал в нашу комнату.

А мать Мацушико Ризе сделала ещё один глубокий вдох, а затем её дыхание прервалось.

Как только Мацушико Аяко потеряла сознание, мне сразу всё стало ясно. Ситуация обострилась, дело дошло до печёночной комы. Видимо, повреждение клеток печени продолжило прогрессировать и перешло на новый этап.