Чтение онлайн

Кроме того, направленные деньги на строительство фабрик, заводов, прежде всего, военного назначения, сыграли злую шутку с Пруссией. Там сейчас наблюдается серьёзная нехватка продовольствия, решить которую Россия вполне в состоянии. Так что русский император рассчитывал на бартер, так как наличных денег в Российской Империи пока было мало. А вот той же картошки, которую заставляли выращивать в Привислинских регионах, оказалось весьма много, даже, порой, большей частью она гниёт. В Пруссии же, если не считать Ирландию, более всего любят картофель.

— Я услышал вас во всём, Ваше Императорское Величество. Со своей стороны могу сказать, что если мой король примет ваше предложение, то вряд ли найдётся более счастливый человек, чем я. Я — верный слуга своего государства, но за те годы, что провёл в России, я полюбил и вашу страну, — Теодор Генрих прямо расцвёл, у него даже появился румянец на щеках.

Прусский посол понимал, что король Фридрих Вильгельм должен пойти на эту сделку. При перевооружении остаётся огромное количество оружия, которое проще отдать кому-то бесплатно, чем утилизировать. Ну, а если получается продать или обменять на столь необходимые продукты питания…

Так что тайная сделка между Россией и Пруссией вполне вероятна.

От автора:

? Вышел 3-й том Грома

? Непримиримая война с преступностью продолжается, но за группой ГРОМ ведут охоту кавказские ОПГ и продажные политики

? На 1-й том скидка — https://author.today/work/439421

Пытающийся быть суровым, но с явной хитринкой в глазах, рядом со мной сидел болгарин. Он был один из многих присутствующих на встрече. Но именно этот мужик задавал больше остальных вопросов и был даже излишне активным.

— Живко Войкович, я, конечно, обсуждать ваши возможности не могу. Но то, что вы наобещали, возможно сделать лишь если работать будут многие и многие люди, когда будут налажены поставки оружия и боеприпасов, а ваши воины будут владеть новыми видами вооружения, которые мы можем передать, если будет единый центр и вы станете ему подчиняться… — я посмотрел на болгарина, окинул взглядом всех остальных присутствующих. — И этих условий предполагается ещё огромное число. Все они сводятся к одному — подчинению! Нет… И не надо, найдутся иные. Это всё, господа. Если мы не собираемся много и упорно трудиться, то всё это не имеет никакого смысла. И вы должны понять, что просто так деньги Россия вам давать не будет. Она вам даст деньги на борьбу, на вашу борьбу за вашу же свободу.

Я закончил свою речь, осмотрел присутствующих. Есть некоторое разочарование у них на глазах, но в целом, не критично. Явного отрицания всем тем словам, которые только что прозвучали, я не наблюдал.

Собрание проводили в Силистрии, в помещениях, что были заняты командующим Горчаковым, которого в расположении войск не было — он отбыл в Бухарест прояснять ситуацию с активностью Австро-Венгрии. Так что собрание, или слёт, даже конференция партизанского движения среди балканских народов проходило под надзором заместителя командующего, генерал-лейтенанта Дмитрия Дмитриевича Сельвана. К сожалению, греки были никоим образом не представлены, но и то, что были здесь румыны, болгары, сербы, даже хорваты — уже большой плюс.

Сложностей уже хватало. Но моим людям удалось максимально распространить слух о том, что русские зовут на разговор всех тех, кто готов бороться с турецким игом. Безусловно, об этом наверняка уже знают и турки, и англичане, и французами.

Ну и пусть боятся. Пусть думают о том, что под каждым деревом будет скрываться партизан. А мы ещё и вооружим их таким образом, что страх этот будет не беспочвенным. Однако партизанское движение — это не просто пострелять из-за угла. Это нужно иметь с чего пострелять, иметь пути отхода, иметь базы для кормления и оснащения, медицину и многое-многое другое.

А ещё очень важно, чтобы был координационный центр, штаб, где анализировались бы все возможности партизанского движения, а также поступающая от отрядов информация. Место, откуда поступали бы в партизанские отряды приказы.

И так в этом мире ещё никто не работает. Поэтому и было некоторое отрицание и у товарищей как славянского, так и румынского происхождения, и у командования также я не встречал воодушевленного согласия со всем, что предлагалось.

Но я давил на тех «народных мстителей», что пришли за деньгами и оружием. Демонстрировал и своим поведением и словами, что бесконтрольно стричь Россию, а в данном случае лично меня, не получится. Если я даю деньги, оружие, даже снабжаю по большей части и провиантом, причём таким, что и в русской армии мало кто пробовал, следовательно, я над ними командир, я имею право и обязательства требовать с этих партизан тех действий, которые будут нужны мне.

А ещё я отдаю своих людей. Сотня моих бойцов, а ещё и дюжина кубанцев-пластунов отправятся с этими вероятными партизанами, чтобы учить их, чтобы помогать планировать операции, осуществлять их, демонстрировать возможности нашего вооружения.

И вот не дай Бог сделают какую-либо каверзу моим людям! Я буду не я, костьми лягу, но никакой автономии тогда у Болгарии или Румынии, не говоря уже о независимости, не будет. Вспомнилось выражение: «Всё — Россия, кроме Косово. Косово — это Сербия!»

Так вот, если будут проблемы с сербскими партизанами, которым, между прочим, весьма вероятно придётся партизанить ещё и против австрийцев, то никакого Косово в Сербии не будет. И эту мысль, как мне показалось, я доходчиво донес. Свобода балканских народов должна рождаться не только русской кровью.

— Сейчас прошу пройти всем за прикреплёнными к вам людьми из русской императорской армии. Они в подробностях расскажут вам, что и как предполагается делать. После мы соберёмся и ещё раз обсудим предложения, чтобы в дальнейшем не возвращаться к обсуждениям, а лишь только делать своё богоугодное дело! — сказал я.

Инструктора встали, следом, нехотя, поднялись и представители от партизан.

Я прекрасно понимал, что здесь сидели и те люди, которые могут быть просто случайными. Возможно, были те, кто пришёл из любопытства, или попытать судьбу на то, чтобы получить помощь от русских, ну а потом за эту помощь не турок стрелять и резать, а поросят да коров себе накупить, справить новый дом.

Будут среди собравшихся и те, кто уже завтра поспешит удрать, чтобы сообщить союзникам, нашим врагам, принеприятнейшее известие о начале финансирования русскими партизанского движения. Но работать без того, чтобы все начинания оставались в тайне, в данном деле просто невозможно. Слишком плохо развита коммуникация, нет у нас и специалистов. Третье Отделение в этом отношении вообще не помощник.

— Вы считаете, что это сработает? — спросил генерал-лейтенант Сельван, когда мы остались с ним наедине.

— Мы должны попытаться. Больше, чем здесь сказано, мы предложить не можем. Отбрасывать в сторону вероятные выгоды от нарастающего сопротивления в тылу врага также нельзя. Так что в нашем случае лучше действия, пусть и сопряжённые с риском, чем бездействие, — отвечал я.

Сельван не мог со мной не согласиться. Мы вместе с ним, а также с привлечением генерала-инженера Шильдера составляли своеобразный «Устав мстителя». А Шильдера с Тотлебеном еще и просили провести ряд мастер-классов подрывного дела.