Чтение онлайн

Это он, а не ты солдат.

Так убей француза, чтоб он,

А не ты на земле лежал,

Не в твоем дому чтобы стон,

А в его по мертвым стоял.

Так хотел он, его вина, —

Пусть горит его дом, а не твой,

И пускай не твоя жена,

А его пусть будет вдовой

Пусть исплачется не твоя,

А его родившая мать,

Не твоя, а его семья

Понапрасну пусть будет ждать.

Так убей же хоть одного!

Так убей же его скорей!

Сколько раз увидишь его,

Столько раз его и убей!

Когда я умолк, среди собравшихся еще несколько мгновений царила тишина. Слегка переиначенные мною строчки Константина Симонова, которые будут — будут ли? — написаны спустя почти столетие, проникли в сердца севастопольцев — морских и армейских офицеров, солдат и матросов, барышень и господ, простых горожан. Все они собрались на Малаховом кургане, когда узнали, что я там буду читать «свое» новое стихотворение.

Я намеренно собрал их здесь. После событий в Камышах, Севастополь все еще бурлил. В вольноопределяющиеся шли сотни мужчин всех сословий — и дворяне и парни из купеческого сословия и мещане и мужики. Здесь, на Малаховом кургане, которому в первой версии истории, предстояло стать одним из самых легендарных мест, символов Севастопольской обороны, я собирался сколотить отряд добровольцев. Именно так, даже не своим полком, или корпусом. Это дело общее.

Высадка в Камышовой бухте должна стать частью общей операции Черноморского флота по блокаде Проливов и осаде Константинополя. Только Россия должна контролировать то бутылочное горлышко, через которое к Крыму, Азовскому морю и вообще — к Новороссии враг может в любой момент перебросить морем свои войска. Столица родины Русского Православия, священный Константинополь, должна быть очищена от британских шпионов.

И султану, если он хочет сохранить свою империю, придется согласиться на наш контроль над Проливами. Блокировав их, мы пресечем логистику англо-французского экспедиционного корпуса с моря. Да и все сделаем для того, чтобы поставки по суше были крайне затруднены. Этот поход русской эскадры к Босфору отвлечет внимание врага от места высадки нашего десанта у Камышей. Вот только участвовать в ней будут лишь добровольцы.

Вдруг тишина взорвалась криками:

— Правильно, Шабарин!

— Мы отомстим!

— Веди нас, Ляксей Пятрович!

Я поднял руки, призывая к тишине. И когда крики смолкли, сказал:

— Объявляется сбор пожертвований на нужды пострадавших жителей Камыша. Желающие внести лепту, подходите вот к этому столику… А тех, кто хочет поговорить на… иную тему, жду в этом вот шатре.

Произнеся эти слова, я сошел под гром аплодисментов с помоста, на котором выступал и действительно вошел в шатер, вход в который охранялся матросами Севастопольского флотского экипажа. Здесь стоял стол и два стула. Один для меня, другой — для «желающих поговорить на иную тему». Одобренные мною кандидаты по крытому переходу попадут во второй шатер, для медицинского освидетельствования.

Едва я уселся за стол и вынул из кожаной папки листок, для составления списков, как полог шатра был отогнут в сторону. Увидев вошедшего, я невольно поднялся.

— Лев Николаевич!

От автора:

Воздушные бои в небе Афганистана, Анголы и Ливии от первого лица. Противостояние великих держав на Ближнем Востоке и Балканах. Всё это в циклах об офицерах-попаданцах в СССР от Михаила Дорина.

На все книги скидки от 70%

«Авиатор» https://author.today/work/257877

«Афганский рубеж» https://author.today/work/371727

«Военкор» https://author.today/work/439649

Новости из России всегда раздражали Наполеона III. Как и сама Россия. Он вообще не понимал, как может существовать столь непомерно огромное государство, где почти нет не то что железных, а обыкновенных шоссейных дорог. А по тем, что есть, нельзя проехать, не увязая на каждом лье в грязи или в снегу?

Как его царственный брат император Николай умудряется управлять этим колоссом, если посланный из столицы указ достигает тех, кому он предназначен, через недели, а то и месяцы? Россия — это не страна, а необозримое даже для мысли пространство, населенное дикими племенами и угрюмыми каторжниками.

В этом Шарль Луи был искренне убежден. И потому получив донесение от де Сент-Арно о «incident mineur dans un village cotier — малозначительном инциденте в прибрежной деревне», он лишь отмахнулся. Этот Леруа скоро станет доносить о каждом, прихлопнутом им комаре, потому что ничем иным он похвастать более не может.

А как славно все начиналось! Какую мощь продемонстрировала всему миру Французская империя, выслав в Крымскому полуострову свой сильнейший в Европе военно-морской флот. Одной лишь вспомогательной амуниции она завезла в этот дикий край столько, что можно было бы воздвигнуть город.

Более шести тысяч туров — плетеных корзин без дна — и свыше полутора тысяч фашин, тридцать тысяч кирпичей и сто тысяч мешков для земли, громадное количество лопат и кирок — и все это для постройки оборонительных укреплений. А — повозки, а походные печи? А запасы продовольствия — хлеба, сухарей, соли, риса, сахара, кофе, говядины, свинины, спиртного и фуража?

Франция щедро снабдила свою армию всем необходимым, дабы обеспечить ее успех в Восточной войне. Все европейские и американские газеты взахлеб писали о том, что солдаты Наполеона, который был третьим по династическому счету, но стремился стать первым во всем, должны, наконец, обрушит этого дикого колосса на глиняных ногах.

И где результат?! «Le temps des grandes et rapides deceptions — Время великих и быстро наступивших разочарований» — так называли теперь сражение на реке Альме. Русские проявили там не только свое знаменитое медвежье упорство, но и явили новейшие системы вооружения, а также — отличное умение с ним обращаться.

Это было не сражение даже, а — бойня! Раненых оказалось столько, что им не успевали оказывать медицинскую помощь на месте и вывозить их в военный лагерь. Самых «тяжелых» морем отправляли в Константинополь и в албанский городок Скутари, где пришлось наскоро разворачивать крупные военные госпитали.

Изувеченные солдаты и офицеры умирали по пути туда или под ножом хирурга, ибо операции делались без анестезирующих и обеззараживающих средств. И это в довесок к тому, что еще до высадки на Крымский полуостров в союзных войсках началась холерная эпидемия, которая и не думала прекращаться.

Не радовало Наполеона III и поведение России вне театра военных действий. Мало того, что в Петербурге начались погромы французских модных магазинов, так и шпионы доносили слухи о том, что царь якобы намеревается изъять все денежные средства и недвижимое имущество подданных Французской империи, которые ведут дела в его варварском государстве. А нас за что?!

Если Николай решится на это, Шарль Луи готов принять аналогичные меры. А если потребуется — то и арестовать всех русских, которые предпочитают коротать свои суровые полярные зимы на южных курортах Франции. Мир должен увидеть, что племянник Наполеона Бонапарта умеет проявить твердость.

Шарль Луи до сих пор не мог забыть ту характеристику, которую дал ему — Императору Франции — русский посол в Англии Бруннов: «…до сих пор у него смешение в голове. Он разом мечтает о нескольких авантюрах. Немного о Бельгии; рейнские границы; маленький кусочек Савойского пирога; много католицизма с примесью некоторых воспоминаний об итальянском карбонаризме; распространение завоеваний в Алжире; египетские пирамиды; иерусалимский храм; восточный вопрос; колонизация в центре Америки; наконец, словечко от Ватерлоо, перенесенное на берега Англии, вот, в их быстрой смене, мечтания, которые проходят через этот странно организованный мозг…».