Чтение онлайн

Почти три года назад, когда Онегин понял, что рассказы Милославского если и мистификация, то самая качественная, из тех врак, какие правдой оказываются. Как дезинформационная операция, когда противнику выкладывают настоящие факты, чтоб он в них начал сомневаться и отбрасывать. И против кого тогда играет КГБ? Против Лукавого? Против Мироздания? Так можно было доразмышляться до чертиков и зеленых человечков. Как комсомольский функционер Петр в эти бредни не верил, а как старший лейтенант Комитета Госбезопасности в резерве, он поделился своими размышлениями с начальником. Без раскрытия источника, но с конкретикой. После смерти Андропова, когда уже не мог отмахиваться от своей совести. Полковник КГБ тоже впал в задумчивость и даже невзначай подтвердил рассказ Милославского о факте перестрелки в центре Москвы между спецгруппой МВД и заслоном КГБ перед домом своего бывшего председателя.

Начальника не очень волновали моральные терзания подчиненного, разве только в плане работоспособности и пользы делу. К счастью, дело у них было одно — Родину защищать. Предсказания о гибели СССР, а информацию восприняли как предсказание, тщательно обработали, особенный интерес вызвали факты о месяце, проведенном Горбачевым в соседней с генсеком палате. Подтвердилась и связь Чазова, наблюдавшего всех умирающих вождей, с лысым членом Политбюро. Лысых там было много, но Меченым был только один. А уж наводка на заграничные счета четы Горбачевых оказалась прямо золотой, как банковская карта. Когда прозвенел звоночек о подготовке делегации в Лондон и четкое указание из Англии на главного участника переговоров, звезды не просто сошлись, а встали на свои места с характерным щелчком, Луна была в Меркурии, а боёк смотрел точно на капсюль. Это был третий звоночек, после которого автомобиль, везущий несостоявшегося генерального секретаря и его жену на дачу, попал в смертельное дорожно-транспортное происшествие… после тяжелой болезни. Спустя какое-то время и генерал Калугин немножко много выпил и не проснулся, что характерно, тоже на даче. Впору устанавливать запрет номенклатурным работникам на посещение дач.

Руководство окончательно решило, что дни Онегина как заведующего отделом ЦК ВЛКСМ сочтены, и вывело его из резерва. Ну и майора дали. Петр был очень рад, что во всей этой катавасии он остался без ордена. С начальства станется, вручат посмертно за вклад в дело защиты завоеваний, чтоб не болтал лишнего. С другой стороны, он свой источник не сдал, игра с Мирозданием не окончена. Вот вопрос — Жору в конторе вычислили и ведут или нарочно решили не вскрывать во избежание протечки у самих комитетчиков? Или создают иллюзию, что не вскрыли? Или такой резкий призыв Милославского в ряды Вооруженных Сил и есть операция по вскрытию? Да, в арсенале рыцарей плаща и кинжала, главным оружием является как раз плащ, а не кинжал. Туман и дезинформация наше всё. Голова как опухла, так и не ссыхалась ни разу. Правильно руководство говорит, тут не рыбалка, подсекать надо не когда кажется, что надо подсекать, а когда надо на самом деле.

— А ты здорово подрос, Жорж, меня уже обогнал. Ничего, что я тебя по имени называю?

— Так точно, я фактически Жорж и есть, товарищ капитан. И обогнал только по росту, вы вон капитан, а я всё еще рядовой. Как в июле дали звание, так ни разу еще не повышали.

— Кстати, Жора, этот кабинет не прослушивается, можешь выдыхать.

— Никем не прослушивается, или только вами не прослушивается?

— А кроме нас кому тут слушать?

— Вам виднее. А так, вариантов могу накидать много — командир части, партийный комитет, темные силы. Мало ли.

— Нихрена себе, у тебя паранойя подросла. Был же таким раздолбаем, хоть с шашкой на пулеметы выпускай.

— Не привычен я с шашкой. Лучше уж по телефону артиллерию навести. Или туману, и тоже по телефону.

— Да, с тобой по-прежнему интересно общаться.

— И полезно?

— И полезно, только сон потом плохой и цвет лица.

— Сон плохой от пустого воображения. А цвет лица портится как раз от плохого сна. Но часть вины признаю. С чем пожаловал, Петр? Со сном давно проблем не было? Или с предложениями?

— Да какие могут быть предложения, ты трудоустроен на ближайшие два года, под охраной и накормлен. Заметь, всё это бесплатно!

— Угу, трудоустроен бесплатно. Ничего не напоминает? Феодализм в чистом виде. Кстати, пииии! Время разговора заканчивается, продлять будете?

— Ха-ха! Узнаю старого доброго Милославского! Буду продлять, не разъединяйте! Чем оплачивать?

— Сами придумаете. Тут рубли не очень конвертируются. В чепке их меняют на лимонад и коржики. Как вариант, на молоко и вафли. Нет, еще на подшивочный материал! Прикинь, я обязан подшивать казенные тряпки лично купленной подшивой, а чистить казенные сапоги самоприобретенным кремом. Где справедливость? А мой организм бифштекс требует со спаржей и игристое вино. Я уже на Советское шампанское согласен, если это брют.

— Даже не знаю, что с тобой делать, Жора.

— А Саенко знал! Он меня в ресторан отвел, как приличную девушку. И даже не лапал потом. Только шефство просил организовать над учебкой.

— Молодец Миша! Такие вещи хорошо вписываются в молодежную политику комсомола.

— Классно съезжаешь с темы, Петр.

— Хочешь, мы тебе звание присвоим, будешь младшим сержантом. Денежное довольствие побольше будет.

— Точно! Не семь, а двенадцать рублей! Вот прямо от души, товарищ капитан.

— Да хватит ёрничать уже.

— Раз хватит, давай делу переходить. Зачем-то я понадобился вам, раз приехал. Слушаю тебя, Петр.

— Ты понимаешь, что я не скачу как ты по миру в гордом одиночестве? У меня есть начальство, причем умное начальство, которому я докладываюсь. Фамилия твоя в моих докладах не называлась, ты проходишь как засекреченный источник. Но с некоторой доли уверенности могу сказать, что тебя мой шеф вычислил. Надеюсь, только он.

— Я тоже надеюсь, что твой приезд не потревожит какой-то сторожок на тропке ко мне, не хотелось бы становиться разменной пешкой на доске.

— Всё правильно понимаешь, Жора. Идет большая игра, в Комитете тоже не «все как один в ежином строю», как ты любишь выражаться. После разговоров с тобой, кстати, я чуток иначе стал смотреть на некоторые вещи. К сожалению, эти очень неприятные разговоры подтверждаются раз за разом. Знания эти… или предсказания? Или, может быть, прогнозы? Как это происходит? Только не надо говорить, что ты просто знаешь — уже не верю, давно не верю. Жду следующего уровня доверия между нами.

— Онегин, чувствуешь, как серой потянуло?

— Нет. А должен?

— Материалист, когда он в госбезопасности служит, почувствовав запах серы, должен сначала окропить помещение святой водой, а уже потом посмеяться над суеверием. Меня так Булгаков и Стругацкие учили.

— Не темни, ты готов говорить, как у тебя происходит процесс генерирования предсказаний? Или хотя бы ответь: это предсказания или прогнозы?

— Хорошие вопросы, Петр. Чувствуется тщательная проработка с привлечением специалистов. Пару лет назад не удержался бы от соблазна подыграть и разыграть тебя. Но ты сам заметил — расту. Я вообще благодарен вашей организации за щадящий подход к работе с источником. Откровенность за откровенность? Пожалуй. Я не совсем то, чем кажусь. В этом теле произошёл перенос сознания из него же, но более позднего по времени.

— Как это?

— Не знаю, не посвящен в детали. Может копирование, может изъятие или выброс в момент смерти. Или еще что? Допускаю вариант, что лежу под аппаратом искусственного жизнеобеспечения, а ты мне просто снишься. Может, ты мой бред.

— Бред. Ты несешь бред, Жора. Давай исходить из чего-то удобоваримого и действовать продуктивно. Согласен? Тогда еще раз и по-русски.

— Один раз я уже прожил эту жизнь, а потом бац! Снова живу, как будто на второй год оставили. И кое-что помню из прошлого прохождения. Так понятно?