Чтение онлайн

Дома порядок и качественные продукты в наличии, даже шпроты есть. Не стыдно позвать в гости девушку. Потому как больше некуда пригласить, я всю голову сломал в попытках придумать маршрут видовой экскурсии по Москве. Нет здесь сейчас на мой искушенный взгляд ничего достойного восхищения, тем более а начале марта, когда снег сер, лес гол, мир мокр. За каким хреном седьмого марта пошел дождь вместо снега, мне никто не объяснил. Крутя баранку, я решил не искушать судьбу и попробовать подоить своего знакомого из Щукинского училища еще раз. Удачно оказавшийся дома проректор послал меня в нужном направлении, и утром восьмого марта я уже общался с «уважаемым министром-администратором» театра имени Ленинского Комсомола, а короче говоря, Ленкома. Кстати, его позабавило и явно польстило самолюбию данное мною наименование «министр-администратор». Два дефицитнейших и козырных билета на сегодняшний спектакль были получены мною за символические полста рублей, в очередной раз вопрос решали не деньги, а знакомство.

— Я не еще готова! Когда ты за мной зайдешь? Ты вообще знаешь, что на улице дождь? А куда мы пойдем? Как мне одеваться? А ты в чем?

— Не части, а то сейчас трубку брошу. И будешь выделываться, маму твою приглашу вместо тебя.

— А мама замужем уже, она занята! И папа приехал, так что будешь к ней подкатывать, получишь по рогам! — про рога было мощно.

— В семнадцать-тридцать.

— Что семнадцать-тридцать? Ты по-человечески будешь разговаривать? — если бы не эпоха, можно было бы подумать, что девушка под веществами. А сейчас версия одна — просто в ней много энергии.

— Заеду за тобой в семнадцать-тридцать, так что собраться успеешь. Но могу раньше, тогда просто сначала покатаемся. Пойдем в Ленком на «Юнону и Авось» — а дальше связь дала сбой, в трубке что-то завизжало, заскрипело и засвистело. Как потом выяснилось, сбой дала не связь, зависла операционная система Жанны. Она была на этом спектакле один раз в детстве, а потом вечно не судьба, а она так мечтала, а я такой молодец, и сюси-пуси.

— Жорж, я быстрее соберусь, когда ты сможешь приехать? Через час сможешь? Нет, через час рано. Через два приезжай, пожалуйста. Заодно поднимешься с папой познакомиться.

— Нет уж, я не по этой части.

— Не по какой?

— Давай не по телефону, напомнишь потом, я расскажу, если захочешь.

Зеленый автомобиль, оформленный в стиле минимализма в назначенный час проглотил стройную девушку и повез подальше от дома. Планов и заранее согласованных маршрутов не было, даешь импровизацию!

— Жор, мы куда едем?

— Не знаю, ты местная, будешь за штурмана.

— А ты не местный?

— Я в Челябинске родился, в Мухосранске рос. Москва подхватила меня недавно как болезнетворный вирус и никак не может от него, то есть от меня вылечиться.

— Красиво говоришь, как поэт. Не Фет какой-нибудь, а современный. Ты любишь современную поэзию?

— Чукча не читатель, чукча писатель.

— Правда что ли? Пишешь сам?

— На самом деле нет, не пишу. Сочиняю и кидаю в вечность, пусть подавится!

— Точно поэт! Сбацай что-нибудь своё.

— Э-э-э. Так сразу? Дай вспомнить, а то я не очень по своим, мне Тютчева проще читать, я его наизусть учил. А, вот:

Есть такие стихи, которые надо читать медленно, вбивая каждое слово в слушателя и в свою голову, если читаешь сам себе. Это как раз из таких. Чтоб не смазывать, я прочел его, остановившись около какой-то больницы, благо было место запарковаться.

— Едем дальше?

— Жора, тебе надо публиковаться!

— Мне, лично мне не надо. Я выдавил из души и дальше могу смеяться и гадить с чистым сердцем, пока опять свербеть не начнет. А кому надо… тот пусть и издается. Тем более, что по нынешним временам неактуальны стихи, за них мало платят.

— А тебе важны деньги так уж?

— Жанна, деньги не важны только тогда, когда их много. А в остальное время это инструмент, позволяющий выжить.

— Так мы куда едем?

— Пока никуда. Я тебе как москвичке предложил составить маршрут, а ты не справилась с задачей. Так бы тебя выкинуть за борт к акулам, но здесь нет акул. Поедем в шоколадницу на Пушкинскую площадь. Там и Ленком рядышком. Согласна?

— Согласна. Я теперь на всё согласная, ты разбудил в моей душе что-то такое.

— Угу, сейчас по разбуженному пройдемся блинчиками с шоколадным соусом, а потом шлифанем «… водой в мурашках запруды, этим адмиралтейством и биржей».

— Ага, так ты был на «Юноне…»? Или на пластинке слышал?

— Был. Не позову же я девушку на ерунду какую.

— С Караченцевым?

— Без Караченцева, без Абдулова. Так что восполним пробел.

— Жорж, а ты машину где взял? В смысле, тебе дали покататься или твоя?

— Моя.

— Ты прямо мажор! А квартиру покажешь? Или у тебя комната?

— Отдельная однокомнатная квартира. Сегодня и покажу.

— Да, ты обещал сказать, почему не хочешь с моим папой знакомиться.

— Точно хочешь это знать? Ну тогда слушай. Допустим, он хороший человек… не дерись, я за рулем! Допустим… ай!.. он мне понравится, как человек и личность. Вот прямо руки друг другу пожмем. И после этого как я буду в его дочь пиписькой тыкать? И как потом в глаза ему посмотрю? Ай! Ты что! Больно же!!!

— Ты гад, Милославский! Правильно моя мама тебя не любит. Кобель и сволочь. Корми меня блинчиками с шоколадом, потом вези в театр. А тыкать в меня сегодня ты ничем не будешь. Кроме тебя, может, тыкальщиков хватает. Много о себе вообразил. Я девушка приличная, я на первом свидании не даю.

— Так у нас второе.

— Да? Ладно, там видно будет. Но я тебя еще не простила.

Что говорить про дальнейшее? Блинчики были великолепны, я ухитрился не обкапаться подливкой, воров в законе в кафе не наблюдалось. Зато была куча юных парочек, захотевших романтики напротив киноконцертного зала «Россия», можно даже сказать, под сенью памятника великому русскому поэту Пушкину. Сто процентов, половина из них там и встречалась, на Пушке у Зеленого, а потом шли в Шоколадницу. А у нас прямо по-взрослому, свои колеса, посещение Ленкома после кафешки, так сказать, романтика следующего уровня. Круче только свадьба в Венеции.

Театр стоял на своем обычном месте с интерьерами, не меняющимися с дореволюционных времен и актерами, меняющимися от естественных причин. Абдулов скакал по вантам, Караченцев излучал флюиды фирменной щелью между зубами, а Кончита поражала зрителей пышным кустом волос на лобке. Кажись, это был первый спектакль на советской сцене с полным обнажением. Любимов на Таганке на такое на решился в «Мастере и Маргарите». Впрочем, он и спектакль поставил раньше. Талантливая постановка, великолепные актеры, отличные музыкальные номера, аншлаг и овации, на этом спектакле по-другому не бывает.