Чтение онлайн

Эта здравая мысль была прервана криками, донёсшимися от авангарда. Отряд ощетинился оружием, а потом из кустов выскочил наш дозорный, причём один. «Нашли! Людей нашли!» — закричал он, размахивая руками как та мельница. Тьфу ты, тоже мне находка! Если бы они нашли озеро или еще сто полезное. А люди — какая от них польза?

— Живые хоть?

— Живые, ваш-сясьтво! Четверо, вон там, на берегу! Они костер запалили, чтоб мы мимо не прошли. — Завопил второй матрос, выскочивший из кустов вслед за первым.

Понятно, значит это жертвы того кораблекрушения, обломки которого мы видели у берега. Впрочем, а вдруг они умеют управляться с парусами? Вдруг это нормальные моряки?

— Эй, вы, не расслабляться! Быть готовыми к нападению! Без моей команды из построения не выходить, ртов не раскрывать! Посмотрим, что тут за люди.

Кто как хочет, а под моим командованием даже в кусты отойти можно только при обеспечении прикрытия и после проведения разведки. А уж тем более залетных кадров выявлять на моем острове. О! А почему бы мне и в самом деле не установить над данным островком свою власть? Глупо сформулировал — я могу установить власть НА острове, а если над ним — то это про протекторат. Мне оно надо? С одной стороны, вроде прибыток статусу и увеличение влияния в мире. С другой — захватят вороги, и пойдет слушок, мог дер Долинол свои земли не смог защитить. Да, надо думать.

Меж тем на почти моём острове обнаружилась условно разумная жизнь. Условно, потому как по-настоящему умные люди не потащатся через океан за каким-то чёртом на утлом кораблике размером с крестьянскую избу. Ладно, про избу я загнул, каравелла по размеру как хороший такой терем на три-четыре поверха. И всё равно слишком стремное судно для трансатлантических переходов. Как местные вообще осмеливаются на таком ужасе мир осваивать?! Вот эти вот четверо явно голодающих и изнывающих от прочих неудобств людей — они зачем тут?

Четверо встали, покачиваясь, видимо на организацию сигнального костра ушли все силы. Но один стоит чуть более прямо — или не участвовал в розжиге, или дворянский гонор не позволяет стоять сильно скрючившись. Роста среднего, возраст чуть более тридцати — матерый дядька, хоть и не богатырских статей, стоит и молчит. Угу, понимаю его, мы бодры и нас больше, у нас корабль, по понятиям именно он должен первым представляться. Но мой титул и дворянство на челе не высечены, свиты при мне нет, баннер не вьётся над головой, вот и боится незнакомец конфуза — вдруг я какой-нибудь купец, а он передо мной первым начнет рекомендоваться. Ладно, помогу болезному, решаю я и делаю приглашающий жест ладонью, мол жду вас, начинайте.

— Сударь… — эк ему тяжко. Но хоть язык знакомый.

— Да, сударь, — подталкиваю незнакомца к дальнейшему диалогу.

— Честь имею представиться, Пеле, барон ван Шелл из Северной Марки, — и смотрит с ожиданием, не сморозил ли он неудобняк. Даже не поклонился, гад такой. А мерсальер у него не очень чистый, слышится акцент.

— Очень приятно, барон, встретить благородного человека в эдакой дыре. Граф дер Долинол виконт дер Прист Крушитель из Мерсалии, готов оказать вам посильную помощь в столь неудобной для вас ситуации. — А вот теперь приличествующий моменту поклон от барона и мой ответный кивок. — Впрочем, вы уже сами догадались, что я мерсалец.

— О да, ваши люди вопили так громко, что теперь весь остров уведомлен о вашем происхождении.

А здесь он попал пальцем в небо, мерсалец я один, остальная команда вся из Иманта, но пока говорить об этом не стану. Сам не спрашивал, кто уроженец какой местности, не до того было ранее. Да и я мерсальский пацан только по рождению этого тела. Ментально я русский, наверное. Не тот русич которые здесь водятся, если есть такая страна, а иномирный русский.

Пока мы обменивались любезностями, я легко и изящно, мой визави из последних сил, демонстрируя стойкость и силу духа, мои парни развели нормальный костер и организовали что-то навроде пикника. Вы бы видели, как найденыши не смотрели на еду, пока её раскладывали. Особенно барон. Да уж, сильны бродяги! Пикник у нас состоял из кулеша с сыром и солониной для матросни и жареной над углями курочки для меня. Ну и для барона, как моего гостя. Пока она готовилась, мы попивали разбавленное вино. Не мерсальское, а какую-то дешёвку, разбавленную водой. Нормального я на корабле не нашел. Терпкое, кислое вино было той еще гадостью, так что от воды его вкус ничего не потерял. Для моряков вода с вином обычное дело, тут какая-никакая профилактика кишечных заболеваний, и от цинги спасение — в вине есть витамины.

Кто бы мне сказал, что сейчас в качестве консервов длительного хранения на корабли берут кур и овец — не поверил бы. Но если подумать головой — то вполне логичный ход. Зерно, крупы всякие — так и так на корабле всё это в наличии, а клетки с курами не так уж много места занимают, так эти птицы еще и несутся в пути! Вони, конечно, это добавляет, но, к нашему счастью, живность содержалась не в трюме, а на палубе. Видать, её прошлым хозяевам корабля было жальче, чем рабов.

Очень верной была мысль взять на берег курёнка. Вполне по-графски я в этот раз откушал, заодно на барона впечатление произвёл своими манерами и закидонами. Северная Марка, насколько я помню, находится где-то в районе Германии моего мира. Точнее не скажу. И представляет из себя достаточно небольшое королевство. Впрочем, Мерсалия тоже невелика по меркам одного попаданца. Что вы хотите, Средние века, раздробленность, всякие Арагорны, Окситании, Бургундии на месте страны лягушатников. У швабов в их землях еще больше герцогств, королевств и прочих маркизатов. Включая курфюршества, чтоб язык не сломался от такого слова. Это творилось в истории моего мира, в этом мире всё примерно также, только названия другие. И да, в отличие от моего, в этом нет республик и вольных городов. Магия рулит, без неё простолюдинам не помогут никакие деньги удержать землю от желания аристократов защитить и приумножить.

Под разбодяженное винишко и закуску барон поведал, как дошел он до жизни такой. Как налетели на мель ночью, не разглядев в шторм этот остров, как части команды повезло быть выкинутыми на берег. Как голодные они смотрели на разбитый свой корабль в полосе прибоя. Как двое пытались до него доплыть вплавь и утонули на глазах у остальных. Чего у жертв кораблекрушения было в достатке, так это воды. Водой остров их снабжал исправно. А из еды почти голяк, выражаясь по-простому. Пробавлялись собирательством, даже крабов в пищу не догадались пустить.

Увиденное мной дерево какао их тоже не возбудило. Никто тут пока не в курсе, как это можно употреблять в пищу. Это упущение я прямо тут же бросился исправлять. Котелок был освобожден от остатков пищи и вымыт, в него помещены вышелушенные из плода очищенные от мякоти зрелые зерна, а потом я самолично их поджарил на огне. И сам же начал жевать, дозволяя остальным попробовать это лакомство. Без сахара и молока, зато свежайший продукт, полный целебного какао-масла понравился не только мне. Кто-то даже ляпнул, что эти орехи вкуснее желудей. Я чуть не подавился от возмущения — как такое можно сравнивать! Вот вы пробовали жареные желуди? Да их есть невозможно, такая горечь! Только с голодухи и можно жрать. А тут какао, зёрна богов. Я не я буду, если мы уплывем, не обобрав все зрелые початки, или как они зовутся. Блин, и почему еще никто не догадался везти какао в Мерсалию? И кофе тоже, кстати. По кофе я скучаю почти так же сильно, как по туалетной бумаге. Ту вроде приловчился заменять тканью, а вот кофе заменить нечем. Пробовал в своём замке варить желудевый кофе, ячменный — всё не то, фигня полная.

Когда наш голод был утолён, а голод ван Шелла и его спутников перестал диктовать им свою волю, разговор продолжился. Небось нелегко вести светскую беседу у костра, когда не ел несколько дней. Барон мне понравился своей выдержкой, чувствуется старая кровь и закалка десятка поколений аристократии. Я не такой, я умнее.

— Граф, вы уже пробовали эти ваши какао-бобы? Я видел, с какой уверенностью вы выбирали зрелый плод и потрошили его.

— Да уж, попутешествовать довелось. Я хоть и молод, но видел разные земли.

— Это точно, для графа вы очень молоды. Наверняка у вас могущественный покровитель, раз вы, оставаясь виконтом дер Пристом, получили титул графа. О роде графов дер Прист слышать доводилось, а про дер Долинолов ничего не слышал. — Ишь ты, как меня элегантно обозвал барон, и не подкопаешься, не обвинишь в неверии и намеренном оскорблении.

— Барон, я и сам понимаю, что стать графом в двадцать лет большая удача. — Ага, этот Пеле явно не предполагал, что моему телу всего двадцать, судя по его лицу. — Но дело в том, что титул мне никто не давал. Король Мерсалии Якоб Третий его признал, а это не одно и то же.