Чтение онлайн

Разведчики краснокожих, наткнувшиеся на место стычки через сутки, были впечатлены. И шестью полуобглоданными телами, и обилием выпущенной крови, и вырванными у одного из мертвецов глазами. Белые люди так обычно не воюют. А красные тем более. Зачем в бою вырывать глаза, когда можно просто убить? По следам они поняли, что два чужака сбежали прямо во время боя, а отряд победителей ушел неспешно с богатыми трофеями. За кем гнаться? За теми двумя трусишками, не принявшими смерть в бою? Или за богатой добычей с острыми длинными зубами? Их всего пятеро, они дети Одинокого Волка, смелые и опытные, а еще умные — пусть дурак гоняется с палкой за взрослым медведем! Умный воин сойдет с его дороги.

Долг ли путь обезумевшего испуганного человека без припасов в прерии? Что ждет его там? Что может он ответить под пытками тем, кто ничего не спрашивает? Оба пойманных милицианос были рады рассказать всё, что знают. Но как сказал один из них сутки назад. Дикари умеют пытать. И не ради знаний о мелких секретиках бледнолицых, коренных обитателей этого континента волновали глобальные вопросы бытия. А еще морально-волевые качества противника, присланного на их головы разгневавшимися Духами. Качества оказались так себе, пленные умерли слишком быстро, одна польза от них — две кобылки. А и то хорошо, лошади оказались полукровками, несущими достаточно чужой сильной крови, потомство дадут хорошее. В их земли вливается новая кровь, может этого хотят духи?

Когда к поселку подъезжал караван, его по пути перехватил Мигель, в одиночку исполнявший свой нелегкий труд по патрулированию окрестностей. Он заметил конную колонну издалека по характерному пылевому облаку и сначала покрутился неподалеку, а потом, поняв состав колонны, выехал из распадка наперерез.

Едущий впереди табунка Счастливчик был один, а лицо его давало четкий и недвусмысленный ответ о судьбе Лео. И куча трофеев совершенно не радовала ни Мигеля, ни самого Вика.

— Я смотрю, кони у тебя не этих, не краснокожих, — вместо приветствия произнес Мигель, когда стремя в стремя поравнялся с Виком. — Ты рано.

— Не краснокожих. — Чем дольше Виктор жил среди этих людей, тем меньше ему требовалось слов для общения. В вечность канули его спичи и длинные монологи по любому поводу.

— Расскажешь?

— Староста в поселке? Тогда сразу и ему доложусь, чтоб два раза не рассказывать об одном.

Пожалуй, год назад все эти лошади показались бы ему на одно лицо. Ладно, на одну морду. Ну разве что вон та черная, а остальные… других цветов. Сейчас же, приведенные Виком они все были наособицу. И по масти, и по форме головы, по статям — Вик начал различать верховой скот так же хорошо, как людей. Отведя их в конюшню, он не боялся, что потом не вспомнит, какие из коняшек его, а какие поселковые.

Да, казачий принцип «что с бою взято, то свято», не заученный там, в прошлой жизни, здесь блюлся чётко. Есть общее имущество, которое общинное, а есть собственное, привезенное из-за моря или добытое уже здесь. И никакого коммунизма в коммуне, как ни странно. Так что из десятка коней, с которыми он вернулся, шесть его личная собственность. А три он сегодня же покажет вдове Лео, пусть она сама думает, что с ними делать. Так-то он поможет ей, но пристраивать к делу или продавать будет сама женщина. Почему именно о трех речь? Две были у Лео с начала похода, одна его собственная и одна заводная, выданная старостой. И две как трофеи, друг перед смертью успел завалить из арбалетов двух бандитов.

Ужен через три часа два следопыта сидели в домике старосты, где Счастливчик делился обстоятельствами происшествия и выдавал новые расклады по взаимоотношениям с городом. Выходило не очень. Совсем не очень хорошо выходило. С одной стороны, ссориться с городом было не с руки, с другой давать над собой власть — тоже. А когда кто-то за тебя решает, с кем и как ты будешь торговать, это и есть потеря суверенитета. Следующий шаг — вассальные отношения. Ради такого не стоило перебираться через Срединное море, господа и дома имелись.

— Я так думаю, что пока Уонд, вернее его городской Совет не набрал силу, им тоже не с руки огласку давать этой истории. Что-то случилось, а что произошло, никто толком не знает. — Мигель неожиданно серьезно начал прогнозировать ситуацию.

— Вик, подумай и скажи, те люди, которых ты упустил, они что смогут рассказать, когда вернутся? — Староста буквально одним словом смог назначить Виктора виноватым во всей истории.

— Говори да не заговаривайся, Алонсо! Упускают добычу, на которую охотятся, а я жизнь свою защищал. И если бы делал это чуть менее старательно, то не сидел бы сейчас тут, а вы бы ничего не узнали про эту гниль. — Вик не дал слабину, не принял на себя словечко «упустил». — Как староста именно ты УПУСТИЛ такой расклад. Погнался за прибылью, а реакцию партнеров по делу не просчитал.

Да уж, а так здорово всё выглядело, когда Вику рассказывали про партнерство и кооперацию всех живущих в этой локации Нового мира, а оно вон как оказалось. Как везде, люди видят свои ближние перспективы и предпочитают шкурный интерес выгодам всего человечества. Кстати, еще неизвестно, кто большей шкурой в этой ситуации оказался. Виктору пришло в голову, что все три стороны конфликта, если брать и горнознатцев, ведут дела с мыслью исключительно о своих интересах. Просто так вышло, что городские первыми пролили кровь в борьбе за экономические интересы. А там кто знает, какие тайны скрывает степь. Не факт, что это первая стычка переселенцев между собой. Это, если не брать в расчет откровенных бандитов, которые тоже где-то живут, с кем-то коммуницируют. Небось не на острове.

Карта, такой ценой составленная и доставленная в поселок, поначалу старосте не понравилась. Пришлось учить читать незнакомые топографические значки и его, и Мигеля. Мало того, Вик нарисовал на большой доске угольком из печи кусок всем знакомой местности рядом с поселком. По памяти обозначил все ландшафтные ориентиры, рассказал по ходу составления схемы, что и по каким правилам он изображает.

Наглядный урок впечатлил хроноаборигенов, уже знакомый кусок местности они могли сравнивать с «картой», так что в процессе родилось понимание того, что изображено на той карте, ради которой они посылали экспедицию. Жалко только, что отрисован не весь маршрут, чуть больше половины смогли проехать следопыты.

— Что тут думать, надо снова посылать вас. Тем более, что у Уонда вас теперь перехватить некем. Да и никому мы в этот раз ничего не скажем.

— Это да, языки у народа длинные. Пока всем расскажешь, что нельзя говорить, кому и почему, вся равнина будет в курсе. Да. Мигель? — Вик без улыбки посмотрел на товарища.

— Да. И нет. — Мигель поморщился, словно у него зуб заболел. Кто поедет во второй раз? Понятно, что ты. А с тобой кто? Нас всего двое осталось.

— Да справимся как-нибудь, не волнуйся. Или боишься жену одну оставляь надолго? — Подколол староста разведчика и заодно снял напряженность в беседе. — А не переживай, все сейчас на новых невест смотрят, твоя уже никому не интересна, примелькалась, считай, что тоже местная.

Забавно как, подумалось Виктору, они всерьез считают местными себя, а коренных обитателей этих мест, недавно приехавших к ним по договору с индейцами, трех дикарок они считают пришлыми. Вот что значит, вливаться в сложившийся коллектив! Это ему еще повезло тогда, одно слово, Счастливчик. Могли и не принять до себя, слонялся бы один по степи до первого краснокожего племени. А племя могло бы его принять? К чему такие мысли вообще?! — Вик оборвал себя и вернулся к беседе.

Самое смешное, впрочем, смеяться никто не стал, что по итогу совещания, в которое перерос доклад, было решено отправить с Виком не только Мигеля, но и его жену-дикарку. Неопытный человек бы не понял причин, а бывалый следопыт и воин Счастливчик оценил замысел: теперь в их экспедиции будет кому заниматься бытом. Разбивка лагеря, уход за лошадями, приготовление еды — это те операции, которые не только отнимают много времени в походе. Они еще и силы тянут из путешественника, забирают время на сон. А с учетом необходимости дежурить в ночное время, на отдых остаётся совсем уж мало. А так минимум час сна каждому добавится.