Чтение онлайн

Троллеубийцы вклиниваются в левый фланг беспорядочной орды гоблиноидов, вминая ее первые ряды в кровавую грязь.

Шрам был вынужден отступить от берега, маневрируя со своим воинством среди загонов с вырезанным скотом и опустевших хижин. Гобла под действием дурмана Зеленой Реки не боялась смерти, боли и ран. Но глас глухой черной ярости заглушил в них вместе с инстинктом самосохранения и все остальные чувства, в том числе логику, адекватность и возможность просчитывать простейшие ходы. Поголовье пауков сокращено вдвое. Нет, серьезно, эти синекожие камикадзе как-то умудрились завалить половину моих бойцов на выходе из беснующихся вод.

Такое не прощается.

Шрам переходит в контрнаступление, собрав в единый кулак всех "старичков" и "молодняк". Прорывают прослойку гоблачей и объединяются с модифицированными. Ядро восмилапого воинства разрывает фугасным снарядом, раскидывая в разные стороны щупальца спаянных тактических групп.

Да в пизду. Перехватываю управление над тем суицидником, что наблевал в пасть Рыбьей Чешуе. Ну, погнали нахуй?!

Размашистый удар и ноги речного заморыша запутываются в собственных кишках. Поднырнуть под тычок копьем кого-то из стражников, влившихся в ряды безумствующих сородичей. В отличии от остальных, они вполне себе сохранили здравость рассудка. Харчок кислотой и страж порядка падает на землю с истошным воплем. Едкие капли легко преодолели кожуру кожи и вгрызлись в коленную чашечку. Это больно, поверьте.

Разворот и костяной кинжал вонзается не в глаз "мне", а бессильно проходиться по пластинкам органической брони головогруди, оставляя длинную глубокую царапину. Гоблач не успевает порадоваться или повторить свою попытку, хелицеры "молодняка" насквозь пробивают ему ногу. Кровь хлещет из развороченного месива и существо с перебитой бедренной артерией медленно заваливается на своего товарища. Товарища, что тут же распрощался с жизнью — когти "старичка" снесли ему нижнюю челюсть вместе с частью зубов верхней, слизнем языка и куском шеи. Хитин арахнидов опасно блестит от крови.

Смерть. Здесь царит смерть.

ЗАЛП!!!

Все кто прошел модернизацию единомоментно изрыгают весь запас разъедающего плоть химиката. Ближайшие гоблиноиды просто перестают существовать. Нет, их не растворило полностью — просто показало, что с телом может сделать детонация осколочного снаряда в непосредственной близости. Дыры в черепах, груди и животах. Крики. боль. Отделенные от остального организма конечности.

А они все шли и шли, пытаясь завалить нас числом. Но город был не настолько густо населен.

Когда гобла закончилась, я даже немного расстроился. Но потом вспомнил о количестве трупов и заулыбался. Чем больше плоти — тем лучше мне и еще не созданному Улью.

Скрач иногда ловил себя на странной и совершенно не свойственной себе мысли, что вот это вот все, окружающее его скромную персону, не более, чем какая-то особо извращенная форма пытки. Словно он умер и гоблинские божки терзают его грешную душу за многочисленные смерти своих последователей.

Он бежал, убивал, прятался, убивал, выслеживал и снова убивал.

Сложно судить его за такой образ жизни в разгар Четвертой Мировой войны. Ну точнее, Четвертой Человеко-Гоблинской Мировой войны, что опалила своим голодным пламенем все страны и народы континента.

Когда-то Скрач Заноза, Герой Войны, Убийца Зеленых и далее по длинному списку титулов, ненавидел гоблинов, ненавидел всеми фибрами души. Он только и жил тем, что отправлял их пачками в сырую грязь безымянных могил. Сваливал холмы из трупов, которые горели по несколько дней. Этот запах… иногда он чудится ему в весеннем бризе. Тяжелая вонь грязной и мерзкой смерти смешивается с нежным ароматом молодой травы и первого после зимы вздоха природы. Гнев, ярость, ненависть — отличные мотиваторы к стремлению стать лучше. Стать лучше в причинении боли, смерти, отчаяния, ужаса и безысходности — того, что идет по наивысшему курсу среди подавляющей части разумных обитателей различных миров.

Но злиться вечность, постоянно, без перерыва на сон и еду, крайне затруднительно, даже для человеческого организма, достигшего пика своих возможностей изматывающими тренировками и битвами на самой грани, чувствуя кожей затылка, как смерть аккуратно перебирает пряди твоих волос. Тело можно совершенствовать только до определенного момента, пока не упрешься в непреодолимый барьер. То же самое и с разумом. Да, его потенциал в разы больше, чем у самого тугого и твердого комка мышц, но и он имеет свои пределы.

Заноза устал.

Устал убивать и устал жить.

Что он получит за вот это?..

Сейчас он слился с какой-то канавой в единое целое, обмазанный гоблинской кровью, дерьмом и желчью из вспоротых животов. Безликая тень, которую не увидит и не учует ни один гоблиноид. Наверное, это глупо — не помножить на ноль караван из нескольких телег и пары десятков мелких ублюдков, доукомплектованных хобгоблинами, а следовать за ним несколько дней. Но Скрач за последнее время чувствовал что-то неправильное в их поведении. Куда они незаметно стягивают силы и зачем? Неожиданная атака или что-то новенькое, что-то, что имеет неплохие шансы изменить ход войны? От гоблинов можно ожидать чего угодно, это у них в крови — преподносить неприятные сюрпризы, что в большинстве случаев оканчиваются крайне жуткой и мучительной смертью.

Хотелось курить. Набить трубку шаманскими травами и просто втянуть в себя этот сладковато-кислый дым, разжижающий мозг и временно забирающий разум, погружая его в иные пласты бытия. Туда где нет холода, голода, жестокости, ненависти и всей пролитой крови, что время от времени напоминает о себе, едва Заноза смотрел в свое исковерканное отражение на поверхности мутных луж. Просто забыться, хотя бы на короткий промежуток. Моросит мелкий дождь. Холодный, неприятный, дробно проходящийся по голове, спине и плечам шершавым языком. Намокшие волосы неприятно облепливали череп, вода затекала за шиворот и поднимая волну мурашек, спускалась по позвоночному столбу. Ремень арбалета врезается в кожу плеча, наплевав на защитную прослойку в виде плотной лесной куртки. Может и правда тут всех их положить? Чего это ему стоит? несколько выстрелов и добить выживших, пытающихся собрать разбросанные в разные стороны конечности. Старый добрый фальшион, излюбленное оружие наемников и пехоты, легко преодолевает плоть, внутренности и кости зеленокожих. По крайней мере гоблинов и хобгоблинов.

А ублюдки все шли и шли.

Ровными рядами, как настоящая регулярная армия, в шеренгу по трое, браво маршируя по разбитой грунтовой дороге, уже начинающей плавно переходить в состояние болотистой полосы препятствий. Зеленокожие подскальзывались и падали в грязь. Вскакивали и продолжали идти, не задерживая соплеменников. У гоблачей есть все шансы на захват мира. Пока они объединены единой целью и не рвут друг другу глотки их военную машину, построенную на праве сильного и том кто сколько завалил, можно остановить лишь при колоссальном перевесе сил или стратегически-тактическом гении. Последним как раз пользуется один крайне бойкий дед где-то на юго-восточных фронтах. Человек, что при всем своем богатырском телосложении, малость подусохшем на старости лет, не сможет поднять все присужденные ему ордена и медали. Человек-легенда и один из немногих, кто вызывает у гоблиноидов чистое уважение вперемешку с суеверным животным ужасом.

Когда-то гоблины, вездесущие, живучие и плодовитые мрази-людоеды, под покровом ночи совершающие налеты на деревни, села и окраины городов, были единственной проблемой, помимо старой доброй мясорубки людей с самими собой. Они воспринимались, как отожравшиеся крысы. Нечто, что крайне неприятно, местами даже опасно, но поделать с этим ничего нельзя. Можно перепахать все поля мира копытами боевых жеребцов тяжелобронированных рыцарей и залить все их гнезда алхимическими смесями, что так красиво пылают, танцуя языками разноцветного пламени, взметнувшемуся к безлунному небу. Но они вернуться. Рано или поздно, они всегда возвращаются — непреложная аксиома бытия. На них мало кто обращал внимания, а они лишь крепли, подбирая трупы после непрекращающихся междоусобиц и побоищ за лоскуты земли с полями колосистее или рудниками по-богаче. На человеческом мясе они увеличивают свою популяцию просто с невообразимой скоростью. Даже приснопамятные крысы, тараканы и прочая нечисть, которой объявили смертный бой сторожа амбаров, рядом с ними не стояли по уровню воспроизводства себе подобных.