Чтение онлайн

Отчаявшись найти радикальный выход из затягивающейся неприятности, Камрат стал встречать лапы монстра ножом и гладиусом, раня ему их. Тот словно не замечал порезов и крови, разлетающейся во все стороны. Тем не менее, мальчик приободрился и с ещё большим рвением стал наносить арнаху порезы, с надеждой, что истекающий кровью противник быстро потеряет силы, а с ними – власть над людьми, и те, наконец, смогут прийти на помощь.

Сделав очередной шаг назад, он вдруг почувствовал за спиной преграду. Спина упёрлась в какую-то ложбину, арнах же напирал и был рядом, так что отскочить куда-либо в сторону уже не было возможности.

Всё-таки Камрат увлекся игрой, игрой со смертью, с монстром, со своей надеждой. А бабка Калея всегда говорила, что увлечение в бою подобно поражению, потому что играющий на чём-то одном перестаёт видеть поле множества возможностей, где он играет. Так и произошло – его спина втиснулась в развилку двух деревьев, выросших из одного корня.

Оставалось одно – броситься навстречу разъярённому арнаху, каким-то невероятным образом увернуться от его смертоносных лап и обеими руками вонзить вложенное в них оружие в брюхо, покрытое нежной розоватой шерстью.

Приложивший столько выдержки и сметливости, чтобы загнать неподдающееся волевым атакам человеческое существо в ловушку, арнах уже праздновал ещё не завоеванную победу. Он предвкушал, как сейчас схватит это ненавистное создание с непонятным происхождением, и сладкая кровь человека потечёт изо рта, раздробленное его сильными молодыми зубами, как это делали все арнахи столько лет. Он потянул к мальчику лапы, лишая того возможности выскользнуть из чудовищных объятий.

Тогда Камрат в отчаянии, слабо надеясь на успех, метнул нож в горло противнику.

Бабка Калея, вопреки запрету во всех бандеках использовать метательное оружие, учила его метать ножи с того возраста, когда он ещё, наверное, не умел ходить, а лишь вставал на ноги. Во всяком случае, так ему представлялось. Ибо помнил ещё то время, когда она вкладывала в его руку игрушечный нож и показывала, как его надо метать. Камрату нравилась эта необычная игра. Мальчикам вообще свойственно что-то бросать – камни, палки… Он бросал ножи. Метание ножей занимало в упражнениях с бабкой важное место.

Однако сейчас всё было не таким простым, что бы его сноровка могла сработать наверняка. Ножи метают точно и сильно, если нож для этого предназначен, а такие ножи были только у бабки, хранящиеся в тайнике. Другие ножи тоже можно использовать, но их количественное разнообразие не всегда позволяет быть уверенным в успехе. К тому же нож для метания вкладывается в руку определенным способом. У Камрата же в эти мгновения в руке был судорожно зажат нож, по размерам и массе почти равный гладиусу. Правда, сейчас проблема состояла не в длине или тяжести ножа. И такое оружие позволяло успешно бросить и убить врага, если всё уже готово для броска. К сожалению, у мальчика на перекладывание или хотя бы на надёжный замах рукой не оставалось ни времени, ни пространства.

Он его метнул, от рукояти и снизу.

Лапы тянулись к нему, а нож как бы повис в полёте и не двигался, медленно совершая оборот. Вот рукоятка стала обгонять лезвие, летит впереди, опускается и пропускает вперёд жало…

Оно точно коснулось точки на горле монстра, о которой ему дважды рассказывал Ф”ент, и медленно погрузилось вглубь, достигая горловое сердце арнаха.

Судорога свела все конечности вечного и он, клокоча кровью, всей громадой рухнул на мальчика.

Свим ощутил, как жаркая волна охватила его уже в который раз, и он обрёл свободу движениям. Меч ему удалось научиться удерживать в руках во время похожего на обморок состояния. Голова работала чётко: набежать на арнаха, спина которого маячит всего в трёх шагах, и полоснуть по ней. Однако в это мгновение арнах стал падать от него на развилку небольших деревьев. Свим приостановился, и, даже не видя Камрата, каким-то шестым чувством определил – арнах валится на малыша.

– Камрат! – закричал он в ужасе, понимая свою тщетность что-либо сделать и остановить неминуемое падение монстра, туша которого в состоянии раздавить насмерть и взрослого человека, а мальчика и подавно.

Голос Свима сорвался. Он бросился к деревьям, надеясь как-то перехватить, смягчить удар, и не успел. Мертвый арнах рухнул и застрял головой в развилке двуствольного дерева. Под его обмякшим телом был погребён Камрат.

Вокруг оживали и начинали беспричинно кричать люди, подчиняясь общей неразберихе: все кричат, и я кричу.

Организовать немедленную помощь мальчику Свиму и его команде стоило большого труда. Множество людей были рядом, но никто не понимал их забот. Большинство из них не видели конца сражения с последним арнахом и не знали, чем всё закончилось для его победителя. Им важнее было осознавать, что они теперь все свободны, они победили и все арнахи повержены. Оттого призывы Свима долго не имели никакого успеха.

Ни Свим, ни выродки не рискнули сами скатить или перевалить тело монстра с тем, чтобы вызволить мальчика. Они боялись еще больше ему навредить. Тушу надо было приподнять, а уж потом извлекать из-под неё Камрата.

Наконец, удалось уговорить нескольких мужчин, среди которых находился Карант. Подчиняясь подсказкам Свима, они ухватились со всех сторон за мертвого арнаха и со всеми предосторожностями приподняли его и отбросили в сторону.

Камрат лежал без сознания, сжавшись в клубок, но внешне без видимых повреждений. Ему повезло, что, падая, арнах практически повис на своей голове в развилке, и только первый удар ошеломил мальчика, но не придавил.

Свим поднял Камрата на руки и понёс к площадке. От неё, увлекая за собой вечного, Камрат отступил берметов на сорок. По дороге Свим несколько раз окликал Камрата, но тот безжизненно повис на его руках, не двигался и не откликался на все потуги привести его в чувства. Около разобранной платформы Свим положил свою ношу на шкуры, оставшиеся от построек, шесты которых были пущены на устройство кольев. Теперь колья валялись по всему пространству, и путалась в ногах бесцельно перемещающихся людей. Они бродили по одному, кучками, знакомились, искали сограждан и даже встречали знакомых.

Все старания Свима и Клоуды привести Камрата в чувства окончились неудачей. Мальчик оставался таким же безвольным. Пульс его был учащённым – единственное, что им удалось установить. А почему он не приходил в себя, Свим не мог знать точно. Он, как большинство дурбов, умел остановить кровь при открытой ране, вправить вывих, наложить шину при переломе кости, но сейчас его знания не позволяли сделать какое-либо заключение о состоянии мальчика, оттого непонятным оставалось, как и от чего его лечить.