Чтение онлайн

Масштабная перестройка старой столицы разумеется не могла не отразиться на ее жителях. Дом очень нужно снести, а пустыми дома бывают редко. Приходится тревожить население, временно расселяя их по временным баракам (просторным, теплым и поделенным на семейные типа-квартиры), вручая компенсацию за беспокойство и официальную бумагу, согласно которой «пострадавшие» будут переселены в соразмерные старым площади не далее чем через три года. Некоторая проблема есть с частными владениями — куда они мне в центре Москвы? Выбор есть: либо на окраины, где частный сектор останется насовсем, либо в квартиру с отказом от милого сердцу приусадебного участка. Такие вот «щепки» от моих решений летят, и, как бы потешно для аристократии и городских жителей это не звучало, плач лишенных земли под ногами «частников» больно резонирует в моей душе. Грустно, но что поделать?

— Созидательный труд — основа процветания нашего мира… — привычно уже, в микрофон, принялся толкать я церемониальную речь, стоя на трибуне в совершенно гражданском костюме на фоне исполинского красного стяга, накрывшего «Рабочего и колхозницу».

Десять минут классических тезисов — «богоугодно», «уровень жизни», «отличие человека от животных» и вот это вот все.

— Сейчас, на стыке веков, на стыке двух эпох, благодаря тяжелому труду наших великих предков и научно-техническим достижениям, Российская Империя семимильными шагами идет в светлое будущее. Каждый день всё ближе оно, товарищи! Первая Пятилетка стала для всей страны, для каждого ее жителя грандиозным испытанием, и мы выдержали его с честью: добыча полезных ископаемых выросла в три раза, выработка электрической энергии — в двенадцать раз, средняя заработная плата рабочих — в полтора раза. Не забыты и те, чьим трудам мы обязаны самой своею жизнью: крестьяне и работники агропромышленных хозяйств. Великие стройки и великие свершения попросту невозможны, если их работников нечем кормить. Благодаря программе «уездный доктор» и направленным на подготовку врачей усилиям Правительства, в пять раз увеличилась доступность медицинской помощи для жителей деревень, сел и других поселений сельскохозяйственной направленности. В десять раз — и здесь я бы хотел отдельно отметить заслуги Русской Православной Церкви — выросла сеть начальных школ, дающим крестьянским детям необходимые для преуспевания в современном мире знания. Благодаря государственным программам льготного кредитования, адресной помощи пострадавшим от неурожаев регионам и созданию центров проката гужевого транспорта, практически изжит настоящий бич российской деревни — так называемые «мироеды», они же — «кулаки». Давать деньги «в рост» — это нормальный бизнес, но давать их под вдвое, а то и втрое превышающий изначальную сумму процент — это не по-людски. Пользуясь случаем, напомню уважаемым труженикам от сохи и бороны — не идите за помощью к мироеду, ступайте в Крестьянский Земельный банк, там вам помогут пережить трудные времена так, что они обернутся для вас новыми возможностями или как минимум не приведут к ужасному положению почти холопа. Обращусь и к «мироедам» — не доводите односельчан до греха, а себя — до каторги нарушениями указа о финансовом регулировании частных кредитов. Деловая жилка и стремление блюсти свою выгоду — полезные и даже неотъемлемые качества человека, но направлять их нужно так, чтобы не обрекать ближних на жалкое существование. Ваши капиталы останутся при вас, ибо законы обратной силы не умеют. Воспользуйтесь ими правильно — вложитесь в производства, организуйте паевые общества, воспользуйтесь своим деловым чутьем ко всеобщей пользе, и я буду счастлив лично вручить вам Премию Романовых, ибо станете вы не пугалом сельским, а достойным образцом для подражания и настоящей гордостью Великой Российской Империи.

Переведя дух при помощи стакана воды и дав журналистам законспектировать сказанное, я продолжил:

— Первая Пятилетка заложила исполинскую основу для дальнейшей работы — для Второй Пятилетки. Генеральный ее план будет представлен народам Российской Империи тридцать первого мая в полном объеме, а сейчас я хотел бы от всей души поблагодарить каждого подданого Российской Империи за тот вклад, который вы ежедневным трудом вносите в наше большое и общее дело. Спасибо вам, товарищи!

Глубокий поклон, щелканье фотоаппаратов. Короткая пауза на их перезарядку и треск оживших киноаппаратов, и вот мы с главами Государственной Думы и Советов торжественно разрезаем удерживающие красное полотно веревки, являя ласковому майскому солнышку сияющую бронзу памятника, символизирующего поворот Империи лицом к большинству ее населения. Ура, товарищи!

— Не к добру это, — вздохнул я.

— Не к добру, — согласился со мной министр иностранных дел.

Алексей Борисович Лобанов-Ростовский занял пост в прошлом году — умер наш Николай Карлович Гирс. Умер прямо в рабочем кабинете, до конца оставшись преданным служебному долгу. Несправедлив я к нему был поначалу — напрягала английская фамилия, но поводов в себе усомниться Николай Карлович не дал ни разу: спорил, немножко и в рамках приличий «плевался», просил «так не делать», но, получая прямой указ, вкалывал как проклятый, неизменно добиваясь успехов. Скучаю по нему.

Новый министр квалификацией обладает не меньшей. По происхождению — Рюрикович, по титулу — князь. Отличается залысинами на высоком лбу, тонкими, кокетливо подкрученными усами, гладковыбритым подбородком и нехорошей с чисто медицинской точки зрения румяностью щек. Семьдесят один год ему, работоспособность — на зависть молодым, но… Но придется вскоре его менять по той же причине, что и Гирса. Жаль.

За окном кабинета пели птицы, наливалась соками молодая листва деревьев, на площади перед Зимним привычно гулял народ — ногами, на гужевом транспорте, а порой и высокотехнологично: на автомобилях концерна «WG» — «Вильгельм-Георгий». Конвейер Генри Форду даровать этому миру уже давным-давно не суждено — эту форму организации труда мы применяем везде, где только можно: и на заводах концерна, и на судостроительстве, и на всех производствах в моих кабинетских землях. Применяют и остальные — коммерсы всегда рады поднять производительность на своих предприятиях, вот и подтягиваются. Еще одна составляющая «Русского экономического чуда». Очень важная составляющая.

— Но если мой сиамский друг так хочет, значит так тому и быть, — пожал я плечами и припечатал стопку бумаг своим факсимиле «Одобряю. Царь».

Коротко и солидно!

Рама V по итогам славной победы над англичанами получил в стране беспрецедентную вспышку патриотизма с воинственно-националистическим уклоном. Целой Великой Державе, причем не абы какой, а самой главной по сусалам надавали, будучи почти средневековой тропической страной — каково, а? Значит не абы кто добрые сиамцы, а полноценная «личинка» доминирующей в регионе державы — нужно просто перейти границы и рассказать об этом остальным, чтобы тоже это признали и подчинялись.

Нам оно, как ни крути, выгодно. Во-первых, мы даем Сиаму кредит. Нормальный, не «дружбонародный», а вполне коммерческий — договоренность у нас Рамой была только на льготную поддержку обороны Сиама от империалистических хищников, а вкладываться в геополитические амбиции почти без выгоды для себя я не стану — зачем мне? Нормальный кредит — пожалуйста.

Во-вторых: Англия постепенно «кончается», столкнувшись с непривычной для нее серией тяжелых вызовов. Они же столетиями сами в создании нужных для себя конфигураций упражнялись, поэтому «отмахиваться», как выяснилось, умеют слабо. Научатся, конечно, но это еще когда будет? Австралия, например, почти «всё»: там уже двухсоттысячная сухопутная группировка японцев расквартирована, и выбивать их попросту нечем. Да, можно потопить японский флот, можно попытаться «отжать» в отместку Корею и даже высадить десант собственно в Японию, но сразу за этим на англичан набросятся все Великие Державы — даже французы, которые как бы союзники. Слишком сладка добыча, а к Большой войне всегда можно успеть передоговориться. Короче — гегемон свое «гегемонство» утратил.

Ну а раз Англия временно никчемна, будет полезно «пошатать» французов — на их колонии: Камбоджу, Бирму и прочих — Рама и нацеливается. Огребет страшно, но мне-то что? Сам себе злобный Буратино: за сохранность наших курортных инвестиций я с кем угодно договорюсь, потому что ссориться с Российской Империей в данный исторический момент дураков нет.

— А вот это будет лишним, — припечатал я вторую стопку бумаг факсимиле «Не одобряю. Царь.»

Никакой дипломатической поддержки — Сиам встает на сложный путь империалистического хищника, а значит пусть делает это сам, на общих основаниях. Буду выражать по линии МИДа вежливое недоумение и взывать к дипломатическому способу решения проблем: как и положено в те моменты, когда вообще плевать, кто там кого и за что режет.

— Велите передать французскому посланнику наше желание сохранять нейтралитет? — уточнил Лобанов-Ростовский. — Устное, разумеется, — сработал на опережение.

— Буду признателен, Алексей Борисович, — улыбнулся я.

Аудиенция закончилась, и министр с папочками покинул мой кабинет, уступив место японскому посланнику.

Барон Мотоно вошел в кабинет как обычно — с глубоким поклоном и всем видом излучая величайшую радость от созерцания моей рожи. С собою он притащил папочку — японцам оно пока непривычно, они больше по тубусам, поэтому это такой комплимент стране пребывания. В папочке оказались личные письма ко мне — от Арисугавы и Императора Муцухито. С оказией занес так сказать.

— Поздравляю японский народ с прекрасным проведением кампании, — после расшаркиваний и улыбок поздравил я.

— От лица Японской Империи я выражаю вам глубочайшую признательность за дипломатическую поддержку наших законных требований по возвращению исторической Родины под руку Его Императорского Величества, — парировал посланник.

Такая рожа непробиваемая! Да хрен там он верит в «историчность» Австралии, он же не пропагандой промытый вчерашний крестьянин, но Императору виднее — сказал, что японцы родом из Австралии, значит так и есть. Полагаю, что даже под пытками барон Мотоно, равно как и другие уважаемые японские деятели, будет очень долго терпеть и с кровью выдавливать из себя уверенность в «исторической правде».

— Ученые удивительны, — улыбнулся я. — Словно из небытия порою извлекают они удивительнейшие вещи.

— Настоящие волшебники! — с улыбкой покивал барон. — Столько чудесных открытий и находок даруют они нашему миру!

— Недавно нашим историкам тоже удалось найти некоторые интересные сведения, касающиеся исторической Родины японского народа, — не отказал я себе в удовольствии немного напрячь барона.

Едва заметно дернув жилкой под левым глазом — уж не зарюсь ли я на кусочек материка? — барон очень вежливо попросил: