Чтение онлайн

Дурак.

— Знания примитивны, но при этом ты способен анализировать информацию. Более того, она тебя не пугает.

— А должна?

— Ты находишься в месте, принципы существования которого лежат за пределами твоего понимания.

— Принципы существования внешнего мира, знаешь ли, тоже лежат за пределами моего понимания. но жить это особо не мешает.

— Именно. Ты практичен. Приземлен. Стрессоустойчив… я почти готов поверить, что у них получилось. Перед первым поколением стояла задача выявить причины социального кризиса и нащупать возможные пути развития. Впрочем, тогда почти все склонялись к тому, что разделение фаз существования будет оптимальным вариантом.

— Это как?

— Изначально человек существует и развивается в естественной природно-социальной среде. Он выполняет возложенные обществом функции… к примеру, репродуктивные, если его генетический материал проходит селекционный отбор. Или, допустим, воспитания нового поколения. Строительства… обеспечения безопасности среды.

— В общем, все то, что люди просто делают? — уточнил Винченцо.

— Именно. Но в созданном обществе за развитием его наблюдают кураторы, которые и корректируют… направляют данное развитие. По достижении определенного возрастного рубежа… хотя по поводу возраста имелись сомнения и споры, кто-то предлагал ориентироваться не на возраст, а на фактор социальной пользы с тем, чтобы минимизировать уровень воздействия девиантных особей…

— Погоди, — Винченцо прервал речь. — Это… вроде как… хорошо себя ведешь, получаешь… что?

— Баллы. По достижении определенной суммы становится возможен переход в цифровую ипостась. Чем выше твоя полезность, тем…

…раньше получаешь возможность свалить из общества в личный драгоценный мир.

Винченцо задумался.

Интересно… а они знали? Те, кто жил в сотворенном городе? Подробности, скажем так, или им втюхали красивую сказку о лучшем мире, в который отправится душа?

— Но созданная модель общества по мнению некоторых личностей была на редкость неустойчивой. И это привело к появлению альтернативных мнений, что в общей массе было скорее плюсом, поскольку наглядно демонстрировало, что социум отошел от точки безразличия. Или хотя бы обозначил движение. Тогда и была выдвинута теория, что контролируемых сложностей для развития недостаточно. Что общество, плотно опекаемое извне, все равно не сможет сполна раскрыть внутренний потенциал. И что для развития необходимы радикальные перемены.

Об переменах порой заговаривали и в городе.

Больше в шутку, с оглядкой, поскольку и такие разговоры могли быть опасны. Особенно для тех, кто столь же наивен, как, по мнению отца, был наивен сам Винченцо.

— Очередная акция привела к сбою в системе, в результате которого нарушился синтез в целом блоке. Это привело к потере ценного материала. И нарушению графика выхода.

— Но их все равно не призвали к ответу.

— Именно. Вреда разумным причинено не было. Следствие рекомендовало проведение частичной психокоррекции, однако это вошло в противоречие с основными паттернами программы, не допускавшими вмешательства в психику до момента перехода. Было доказано, что частота психокоррекции связана с понижением когнитивных функций, пусть и незначительным. Так что известным членам группы просто ограничили доступ к системе.

— И все-таки… что случилось? — Винченцо подумал, что Алеф заинтересовался бы подробностями.

И не только.

Он бы остался в этом стабильном спокойном локусе пространства столько, сколько тянулась бы беседа. А при его уровне любопытства, беседа заняла бы вечность.

— В последующие несколько лет группа не предпринимала активных действий. И было сочтено, что момент подросткового протеста, связанный не столько с интеллектом, сколько с действием гормонов и половым созреванием, пройден успешно. Психологические тесты указывали на стабильность психики, пусть и несколько повышенный уровень радикальности восприятия. Но даже куратор проекта была уверена, что это — часть естественного процесса взросления. Их заняли. Допустили… в ограниченном режиме… к некоторым проектам.

Идиоты.

Нет, в самом деле… кто в здравом уме допустит потенциального врага к важному делу? Даже если враг утверждает, что он не враг?

Что осознал?

Раскаялся?

— И результат был. Оказалось, что часть процессов… неоптимальны. Они вникали во все. Изучали. Спрашивали. Инициировали дополнительные исследования. Вникали глубже. Способствовали переформированию…

И верили им, надо полагать, больше и больше. Хотя куда уж больше.

— Система продолжала наблюдение, не думай, — поспешил заверить Цаи. — Фильтровались запросы на предмет отклонений, потенциально-опасной информации. Записывались разговоры… система искала в них слова-маркеры. И не находила.

Цаи замолчал.

— То, что произошло после, явно свидетельствует о недостатках работы системы. Действия группы требовали координации. А следовательно, обсуждения…

— Вашу систему сломали.

— Правильнее будет сказать — взломали. Полагаю, они поняли бессмысленность диалогового пути, поскольку Цаи отказал и в проведении локального эксперимента по созданию общества вне контроля системы, как слишком опасного.

И дети решили действовать.

Умные дети.

Способные дети.

Но все равно дети, которые росли в идеальном мире и не имели представлений о том, что есть реальность. Они, наверное, и в смерть не верили.

— Они выбрали удачный момент. Приближался метеоритный поток. А это требовало запуска определенного протокола. Система переходила в особый режим. Все ж большую часть времени пояс защиты пребывал в спячке. Поэтому требовалась расконсервация. Проведение тестов с выявлением дефектов и необходимости ремонта. Выводились из цифры специалисты по обслуживанию. Система подключалась к каждому пункту…

— Покажешь?

— Что именно?

— Щит… Щит бога.

— Бога? Нет, его назвали щитом Аль-Ашаи. По имени создателя проекта. На самом деле проект был запущен в незапамятные времена и изначально представлял собой внешний пояс противометиоритной обороны, но в последствии дорабатывался. И постепенно основную нагрузку взяли не спутники, но стационарные точки силовых куполов, размещенные в сотовом порядке с хорошим запасом перекрытия. Но да… почему нет. Записи со внешних станций.

Стоит ли им верить?

В этом мире легко создать все, что хочешь. В том числе и записи.

Цаи взмахивает рукой и море сменяется снова той же комнатой, правда, теперь на экране чернота.

Или…

— Это записи предыдущего цикла, — поясняет Цаи. — Тогда еще переход в цифру был лишь начат…

Люди.

Много.

Куда больше, чем в прошлый раз. И одеты иначе. Одинаково. Короткие кафтаны темного цвета, украшенные золотыми нашивками. Черные же брюки.

Стрижки и те одинаковые.

Люди сидят вдоль длинного, загибающегося подковой, стола. Они молчат, изредка кто-то что-то произносит, но ему не отвечают.

— Пункт наблюдения, запись сделана на третий день полного контакта, — поясняет Цаи, хотя все одно не очень понятно. — Метеоритный поток достиг максимальной плотности…

Чернота.

В ней, кажется, ничего-то нет…

— Сейчас будет переключение на камеры спутников.

Чернота отступает, точнее в ней появляется синий, окутанный зыбкой дымкой, шар.

— Это…

— Планета. Я ведь показывал.

Да, но в изображении Цаи она была другой. Ненастоящей. А эта…

— А там?