Чтение онлайн

— Ну, живьем я ужасов и правда не видела, — признала Марина. — Я знакома с историей земных зверств только по книгам и фильмам — это такие живые картинки со звуком. Но, думаю, в Вашем пересказе история Освении будет не страшнее документалок о концлагерях. Так что там произошло пять лет назад?

— Что-что, — вздохнул профессор Мадиер. — Как обычно — государственный переворот и передел власти. Ну, по крайней мере, для умных людей это выглядело именно так.

И он принялся рассказывать. Марина слушала, открыв рот. О многом она уже и сама догадалась, но большая часть информации все же была в новинку.

…

Изначально инквизиция была чем-то вроде судебного органа церкви. Она разбирала сложные случаи: что есть грех, а что — нет. Затем, когда церковь приобрела большой вес в политике, инквизиция стала частью системы охраны порядка: занималась теми, кто погряз во грехе, но еще был не настолько плох, чтобы попасть на виселицу.

Такое положение дел устраивало страну несколько сотен лет. Временами случались перегибы — а как без этого? Церковь то получала влияние, то лишалась его. Но в целом не особенно и боролась за власть. Но потом кое-что изменилось.

— Церковники по-настоящему пришли во власть против своей воли, спасая народ от смуты, когда четыре ветки одной династии делили трон, — сказал профессор Мадиер. — Это долгая история. И, честно говоря, я не уверен, что могу рассказывать ее за спиной Ксавьера.

Он покосился на реку. Медная голова мужчины виднелась далеко-далеко вверх по течению реки: видимо, Ксавьер решил немного поплавать.

— Эта история как-то очерняет его семью? — осторожно уточнила Марина.

— Нет, почему же? — удивился дядя Мадя. — Брефеда как раз повели себя очень даже достойно в той ситуации, поэтому за ними и закрепилось уважение народа.

— В таком случае, не вижу ничего плохого в том, чтобы кратко осветить эту часть истории, — заметила Марина. — Вы ведь сами сказали, что они сыграли серьезную роль в событиях пятилетней давности.

— Да, Вы правы, — кивнул дядя Мадя. — Ну, что ж. На уровне учебника истории, пожалуй, я могу просветить.

Марина приготовилась слушать дальше.

— Те четыре семьи были ответвлениями клана Брефеда. Это очень старый род, правивший Освенией с незапамятных времен, — сказал профессор. — Но увы, однажды род прервался по мужской линии: из восьми детей выжили только четыре принцессы, а все мальчики скончались от неизвестной болезни в раннем возрасте.

— Наверное, какое-то генетическое нарушение, — сочувственно покивала Марина. — У наших правителей в прошлом тоже такое бывало: из-за кровосмешения.

— Да, думаю, там имело место нечто подобное, — согласился дядя Мадя. — И увы, матримониальная политика только усугубила проблему. Трех принцесс выдали замуж за представителей других знатных родов, а одну, старшую и наследную, ради сохранения крови и фамилии — за двоюродного брата. Нехорошо, конечно, но в то время часто так поступали, чтобы «сохранить силу рода».

— Дайте угадаю: история с болезнью младенцев повторилась, — мрачно предположила Марина.

— Да, это так, — кивнул дядя Мадя. — Дети рождались больными, выживали только девочки. Тогда-то и случился переворот: три семьи потребовали от четвертой освободить трон и прервать дефектную ветвь. Начались междоусобицы, кровопролития, раздел страны. Освения едва не пала, раздираемая внутренними конфликтами и атакуемая внешними врагами, которые почуяли слабину.

— Вы прямо как историю Земли пересказываете, — фыркнула Марина. — Только я не поняла, причем тут церковники. Мы же с них начали.

— Ну, вот как раз тогда-то на помощь и пришли церковники, — кивнул дядя Мадя. — Светская власть пошатнулась, по землям шагали враги, людям было страшно, и они шли за помощью к богу и его служителям. Церковь объединила народ в обход правительства. Инквизиторы, обученные искусству не только пыток, но и боя возглавили народное ополчение и выиграли войну с внешним врагом. А внутренние неурядицы затихли сами собой: ослабевшие роды побоялись идти против церкви и народа одновременно.

— Ух ты! — искренне изумилась Марина. — Нестандартное применение Святой инквизиции. Пожалуй, за такой пронародной церковью и я бы пошла в бой.

— Вот именно, — кивнул профессор Мадиер. — Церковь укрепила свои позиции. Однако ситуацией не воспользовалась и страну не возглавила, что, согласитесь, тоже вызывает уважение.

— Согласна, — кивнула Марина. — И все меньше вижу предпосылок к изгнанию магиков. Или это две разные истории?

— Одна, — подтвердил дядя Мадя. — Церковь все-таки вмешалась в конфликт четырех родов, чтобы остановить междоусобицы. Пользуясь своим влиянием в народе, церковники выбрали из трех здоровых веток одну, заявив, что это, мол, божественный выбор. Четвертая ветка навсегда лишилась права наследия. Всех девочек повыдавали замуж, и у большей части повторилась история со смертями наследников. Род назвали проклятым и, чтобы не путать его наследников, стали сохранять за детьми материнскую фамилию — Брефеда.

— А как же тогда появился на свет Ксавьер, если мальчики погибали? — не поняла Марина. — Или я что-то упустила?

— А вот это только божественным вмешательством и можно объяснить, — развел руками дядя Мадя. — В одном из ответвлений фамилии Брефеда проблема неожиданно сошла на нет, и в роду появился мальчик — Аурелий, отец Ксавьера. Но увы, было слишком поздно, и власть к тому времени закрепилась за другой фамилией.

— М-да, обидно, — сказала Марина.

Профессор Мадиер кивнул и продолжил:

— Семья Брефеда осталась уважаемой — шутка ли, древнейший род правителей — но увы, ненаследной. Они стали просто аристократами высшего света. Прозвание «проклятых» с них, конечно, сняли. В качестве извинения церковь вновь привлекла их к себе и позволила занять высокие должности в Инквизиции. С этого и начался ее расцвет. И расцвет Высшей школы инквизиции прежде всего.

Дядя Мадя приосанился, похоже, испытывая удовольствие от рассказа об Альма матер.

— В роду Брефеда дети всегда получали прекрасное образование, так что наследники рода были хороши в вопросах судопроизводства, — сказал он. — Им доверили предотвращать так называемые «еретические поступки»: деяния, что образованы грешной сутью человека и ведут к страданиям общества или его части.

— Да, вот это настоящая инквизиция, это я понимаю, — покивала Марина. — И что случилось потом?

— А потом Аурелий Брефеда показал всем, что ему это не интересно, — хмыкнул дядя Мадя. — Сколько его помню, он всегда был научником до мозга костей. И, получив под свой контроль Высшую школу инквизиции, он превратил ее в научный институт — центр исследования магии.

— А почему именно магии? — не поняла Марина. — Ну, то есть, я верю, что магия нуждается в изучении. Но ведь и другие законы вселенной надо исследовать наравне с ней. Почему он сосредоточился именно на магии? Почему нельзя было превратить школу инквизиции в универсальный институт изучения тайн вселенной?