Чтение онлайн

— Пф! — фыркнул дядя Мадя. — Не помогло бы. Про людей вот я, вроде, все знаю. И тем не менее порой абсолютно своих соплеменников не понимаю. Сотрудничество — вещь очень зыбкая. Над ним надо трудиться, его нужно сохранять и всеми силами поддерживать.

— Абсолютно с Вами согласна, — кивнула Марина. — Тем более, в условиях, когда положение моего класса так зыбко.

— Не только класса, — заметил профессор Мадиер, — а вообще всех магиков, изгнанных из Освении. Они вызывают у людей зависть и агрессию. Если ничего с этим не делать, то рано или поздно у нас повторится то же, что и в Освении. Только в Освении магики все же были своими — вчерашними соседями, даже друзьями. Люди больше гнали их от своих домов по указке Инквизиции, чем действительно ненавидели. А вот в Галаарде их жалеть уже никто не будет: магиков просто перережут, как диких животных.

— Слышу, у вас тут политические беседы? — неожиданно послышался голос Ксавьера. Мужчина подходил к ним, отжимая волосы. — Строите мрачные планы, профессор Мадиер?

— Делимся опасениями, — улыбнулся ему дядя Мадя.

— Не напугайте нашу Марину Игоревну, — сказал Ксавьер, натягивая рубаху прямо на мокрое тело. — В ближайшие месяцы таких серьезных событий в Галаарде не предвидится: недовольство людей недостаточно сильное. То есть, они спонтанно могут, конечно, поднять на вилы наш класс, но предпосылок к тому, чтобы устраивать гонения по всей стране, я пока не чувствую.

— Ну, Вам виднее, — дядя Мадя уважительно склонил голову, принимая мнение Ксавьера. — Меня, к счастью, такие конфликты пока обходили стороной. Но народное недовольство, подстрекаемое аристократами, а то и преподавателями Академии, конечно, пугает. Я уже и сплю плохо: все время кажется, что по нашу душу вот-вот придут. Даже тропинку протоптал на всякий случай: чтоб если что, быстрее до вас добежать и предупредить.

Марина слегка улыбнулась, поняв, что дядя Мадя считает себя частью их разношерстной компании и всерьез переживает. Сама она, наученная опытом жизни при серии разнообразных кризисов — эпидемиологических, экономических, военных — с горем пополам научилась делать вид, что «страшного завтра» не существует. Зачем думать о завтра, где она может умереть от голода, а то и от взрыва гранаты, если есть сегодня, в котором надо пахать и пахать, чтоб не думалось лишний раз про завтра? Дядя Мадя, похоже, этой наукой еще не владел.

— Война в развитых странах, даже гражданская — это продукт организованной деятельности властных структур, — серьезно пояснил Ксавьер. — Одного лишь народного недовольства недостаточно, чтобы поднять людей на войну. Обыватели никогда не сорвутся с места, бросив семью и работу, только затем, чтобы где-то там сражаться, не жалея жизни, и убивать себе подобных, прекрасно зная, что у них тоже семьи.

— И все же люди порой бывают очень агрессивны, — не смогла не возразить Марина. — Все люди, в том числе магики. Амадеус же на днях сорвался?

— Амадеус — зеленый юнец, — спокойно сказал Ксавьер. — По таким не судят о людях в целом. Юнцы вспыльчивы и легко срываются в бой, если их обидеть. Война же — это нечто иное, холодное и строго рассчитанное. Это продукт политики. И на его производство требуется время и сложные манипуляции с умами тех самых беспутых юнцов: без подстрекания люди на такое не пойдут.

— Хотите сказать, война в Освении тоже была создана искусственно? — уточнила Марина.

— Разумеется, — кивнул Ксавьер. — Гражданская война — самая сложная. Она сама по себе не разгорается. Может быть стихийная драка, может быть даже вялотекущий конфликт двух улиц, но не массовая резня всех со всеми.

— Но зачем такое делать? — не выдержала Марина. — Какая вообще польза от войн?

— Это философский вопрос или Вы имеете в виду какую-то конкретную войну? — Ксавьер шевельнул бровью.

Марина смутилась. Ей все еще интересны были подробности событий пятилетней давности, но расспрашивать о них Ксавьера было неловко. Поэтому она выбрала первый вариант:

— Философский.

Ксавьер пожал плечами.

— Все серьезные конфликты спланированы людьми, имеющими власть, — сказал он. — Не обязательно правительствами, иногда — просто богачами. К ним готовятся, их стараются сделать и показать очень страшными. Чтобы люди испугались, чтобы хлебнули чуток горя и снова начали ценить мир и покой, активно работая на благо общества. Без войн люди расслабляются, и темпы экономического роста снижаются.

Марина поморщилась. Мерить человеческие судьбы экономическом успехом страны она оказалась не готова.

— Понимаю, такая философия кажется гадкой, ведь где-то люди погибают, — кивнул Ксавьер, заметив ее реакцию. — Но люди всегда погибают. И когда слишком долго длится так называемый мир, погибают все в больших количествах и все более жестокими путями. Не так страшно умереть от клинка, перерезавшего горло.

— Что Вы имеете в виду? — нахмурилась Марина.

— Знаете, как умирают от дурманов? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — А ведь именно в мирное время люди на них подсаживаются. Потому что мы всегда хотим большего. Когда ты попробовал все самое вкусное на земле, тебе хочется найти что-то еще вкуснее. А его просто нет. И ты идешь за мифическим наслаждением в виде зеленых кристаллов, которые дадут тебе это чудо. А потом ты будешь до конца жизни мучительно расплачиваться за него. Иногда слегка «встряхнуть» людей, напомнив им, что в этой жизни на самом деле ценно, бывает полезно.

— Как Вы можете такое говорить? — Марина даже подскочила, окончательно растревоженная подобной философией от здравомыслящего, как ей казалось, человека. — Где-то люди умирают! Черт возьми, да Ваши же родители погибли из-за войны!

Ее голос поднялся до такого уровня громкости, что после этой фразы весело болтающие магики замерли и повернулись к ним, настороженно прислушиваясь.

— Война — это нормально, — спокойно повторил в полной тишине Ксавьер. — Это предсказуемо и понятно. Человечеству надо иногда встряхнуться и вспомнить, что хлеб — вкусен, соломенный матрас — мягок, а старенькая жена — хороша: потому что выжила, потому что дождалась с войны и сохранила жизнь детям. Правильно спланированный конфликт уносит жизни только профессиональных воинов, не трогая мирное население. Ненормально — это когда стадо слепых фанатиков, на которых делают ставку политики в самом начале, оказывается слишком убедительным, и война выходит из-под контроля. Миром должны править жесткие, но мудрые люди, а не безмозглые фанатики, слепые патриоты и зеленые юнцы.

— Это отвратительно, — только и смогла ответить Марина.

— А я не говорил, что рад такому положению вещей, — холодно сказал Ксавьер, развернулся и пошел вдоль реки, провожаемый многочисленными взглядами и молчанием.

— Вот так живешь и не знаешь, что у соседа в голове творится, — непроизвольно пробормотала Марина и покосилась на ребят: те один за другим отворачивались, но некоторые продолжали коситься на нее и удаляющегося Ксавьера.

— Зачем Вы так? — укоризненно глянул на нее профессор Мадиер. — Лорд Брефеда всего лишь пояснил, как устроена политика. Это не его личное мнение, это объективный факт, в котором он разбирается. Политика — это страшная игра, и неподготовленному человеку лезть в нее не стоит: обдурят и используют, как его самого, так и его семью и друзей. Более того, о сути настоящей политики не стоит лишний раз даже говорить.

— Что Вы имеете в виду? — холодно уточнила Марина, все еще пораженная откровениями Ксавьера.

— Я говорю о том, что лучше не знать ничего о политике вовсе, чем, как вы, слегка коснуться ее и начать судить, не видя всей картины, — сурово отчитал ее профессор. — Ксавьер не плохой человек. Наоборот. Он мог бы вернуться в «большую игру» и стать в ней как минимум важной фигурой, если не игроком. Но он этого не желает. Он живет жизнью обычного человека, разделяя судьбу своего народа, именно потому, что не хочет лезть в эту грязь. Так что Вы совершенно незаслуженно его обидели.

Марина ничего не ответила, но ей стало вдвойне погано.