Чтение онлайн

Его проводили взглядами, что-то пробурчал Шнайдер, но Иван был уже в коридоре и не расслышал сказанного.

Вересов ждал его в своей каюте в жилом секторе корабля с номером «1» на двери.

Каюта была стандартной, как и все жилые помещения сектора, хотя имела встроенную дизайн-систему, и владелец мог по своему желанию изменять интерьер блока в достаточно широких пределах.

Вкусы у полковника оказались примерно такими же, что и у самого Ломакина, поэтому он с интересом осмотрелся, находя знакомые геометрические формы, изгибы стен и витейры на стенах – картины с объёмным эффектом. На одной была видна опушка смешанного леса, на другой – старинная шхуна, идущая по бушующему морю под всеми парусами. Никаких новомодных инопланетных пейзажей Вересов не признавал, предпочитая земную природу.

Хозяин каюты кивнул гостю на вычурной формы стул; всего стульев было два, плюс столик с лежащей на нем книгой, которая казалась лишней. Кровать была убрана в стену, и комната благодаря отсутствию перегородок и другой мебели приобрела некий простор, тем более что картины представлялись окнами с видом на земные пейзажи.

Иван сел.

Вересов сел напротив, изучая смущённое лицо гостя, не понимающего, зачем он понадобился начальнику экспедиции.

– Я знаю, что Вестник на Толкине передал вам очень большой массив информации, – начал Вересов ровным голосом. – Намного больше, чем вы изложили в отчёте.

Иван сделал каменное лицо, сказал, не опуская глаз:

– Это правда. Но пока что вся эта информация мне недоступна. Пытался не один раз, однако так и не смог вывести в сферу сознания ни один файл. Только отрывочные видения.

– Отрывочные видения?

Иван помолчал, вспоминая свои попытки прочитать «книгу бытия», внедрённую ему в подсознание Вестником.

– В нашей Галактике почти не осталось живых миров. По сути, она представляет собой кладбище цивилизаций. Лишь в двух-трёх ветвях начала возрождаться жизнь.

– Разумная?

– Ну-у… наверно… мы не углублялись в детали. По сути, человечество тоже является вторичной волной разума, так как мы потомки, хотя и не прямые, создателей Вестника на Толкине.

– Может быть, не все?

– В смысле?

– На Земле несколько разных рас, в том числе потомки рептилоидов, драконов, змей и даже насекомых.

– Нет, мы – люди… – неуверенно сказал Иван.

Вересов улыбнулся, превращаясь в обаятельного парня.

– Да, мы – люди, но и нелюдей в человеческом обличье среди нас полно. – Улыбка погасла, лицо Вересова стало твёрдым и холодным как гранит, хотя в глазах сохранилась искра снисходительной теплоты. – Возможно, Вестник на Толкине действительно создан нашими предками, и нам ещё придётся к нему обратиться.

– Вряд ли он пойдёт на контакт вторично.

– Кто знает, кто знает, Иван, космос иногда преподносит совершенно непредвиденные сюрпризы и ситуации. Но поскольку вы являетесь носителем исключительно важной информации, просьба по мере её проявления предупредить меня о потенциальных угрозах нашей команде. Мы не только должны добиться решения поставленной задачи, но и вернуться домой живыми и по возможности здоровыми. Простите за вопрос: вы у психиатра не консультировались?

– Зачем? – озадаченно спросил Иван. – Чувствую себя нормально…

– Это я по поводу засевшего в памяти файла, консультация не помешала бы. Не обижайтесь. Я должен знать, что вы не подведёте.

– Конечно, я буду стараться, – пробормотал Иван.

– Вот и отлично, – снова улыбнулся Вересов, отчего Ивану почему-то стало легче на душе, и он улыбнулся в ответ, расправив плечи.

На четвёртые сутки полёта «Дерзкий» в ВСП-режиме миновал пылевые облака и вышел к небольшому скоплению звёзд, среди которых сияла и яркая белая звезда класса О, породившая планету-каплю, полностью состоящую из воды.

Фьоретта предложила назвать звезду Амфитритой в честь древнегреческой богини воды, супруги Посейдона, а планету – Нимфой, и хотя у мужчин-космолётчиков имелись свои мнения на этот счёт, все согласились с предложением коллеги, вынужденной после свадьбы мчаться к чёрту на кулички, вместо того чтобы проводить медовый месяц с супругом.

С расстояния в три миллиарда километров обозреть систему Амфитриты с помощью телескопов комплекса обзора корабля было невозможно, и капитан Бугров, посовещавшись с Вересовым, направил космолёт к трём планетам центрального пояса, среди которых была и Нимфа.

Сделали ВСП-прыжок, перенеслись на два с половиной миллиарда километров ближе. Снова притормозили бег корабля, тщательно анализируя состояние пространства в зоне остановки.

Звезда системы выросла в размерах, но была ещё далеко и по-прежнему казалась звездой. Комплекс контрольно-измерительной аппаратуры крейсера позволил лишь уточнить температуру её поверхности – плюс восемь с половиной тысяч градусов, спектр излучения и параметры электромагнитных и гравитационных полей. Зато удалось сосчитать количество планет системы. Их оказалось тринадцать, три размером с Марс, две – с Землю, остальные были гигантами, в том числе и планета-капля, диаметр которой превышал диаметр Земли в два с половиной раза. Кроме того, у Нимфы было обнаружено кольцо, состоящее из ледяных астероидов разных размеров – от нескольких километров до десятков метров и меньше. Кольцо по размерам уступало системе колец Сатурна, однако было толще – настоящий пояс с внешним диаметром в один миллион километров и толщиной в триста. Так как этот пояс сверкал издали не хуже алмазного, его назвали Кольцом Невесты. Автором названия был Альберт Полонски, никто не стал возражать, и таким оно и вошло в обиход членов экспедиции.

Навигатор также первым оценил ландшафты Нимфы, назвав планету реализованным Солярисом. Когда его спросили, что он имеет в виду, Альберт ответил:

– В двадцатом веке мой земляк Станислав Лем написал роман «Солярис» о разумном океане. Если бы он увидел Нимфу, был бы доволен своим предсказанием.

– Но океан Нимфы не разумное существо, – возразил Леон Батлер.

– Ну и что? – парировал Альберт. – Зато масштабы совпадают.

Подвесили крейсер над Кольцом Невесты в двух тысячах километров от него, запустили два десятка зондов и беспилотников, начавших методическое изучение пространства вокруг Нимфы и саму планету.

Никаких искусственных сооружений в космосе зонды не обнаружили, если не считать Кольцо, удивительным образом хранившее строгую геометрическую форму. За сутки наблюдений в этой рыхлой плотной струе обломков льда, огибающей планету-каплю, не произошло ни одного столкновения ледяных глыб, не вырвался из общего потока ни один астероид, словно все они были привязаны друг к другу невидимыми канатами.

Остудил фантазии космолётчиков и коллег Ядогава Хироси. Он предположил, что за время существования Кольца, возраст которого удалось измерить с точностью до десяти лет, все «шальные» и активные глыбы покинули Кольцо, и поток стал устойчиво ламинарным, каким были и кольца Сатурна. На вопрос Нарежного: Кольцо имеет естественное происхождение? – Ядогава ответил: вероятнее всего на его месте находился спутник Нимфы, который по каким-то причинам разрушился. И воображение космолётчиков заработало с новой силой. Все согласились с мнением Леона Батлера, что спутник Нимфы был разрушен энергетическим ударом во время последней галактической войны. Иных причин быть не могло.

Следующие сутки вся исследовательская и контрольная техника «Дерзкого» приносила всё новую и новую информацию о планете и о кольце, сформированном практически чистыми обломками водяного льда, с редкими включениями пыли и ещё более редкими твёрдыми телами в ядрах ледяных глыб. Стало понятно, что спутником Нимфы была такая же водяная капля, либо, что вероятнее, небольшая ледяная планета размерами с одного из спутников Юпитера, такого как Ио [20] . Но так как ни один беспилотник ни в Кольце, ни на поверхности Нимфы, состоящей из бесконечного океана, ни в её глубинах не обнаружил уцелевшей инфраструктуры разумных обитателей или хотя бы какого-нибудь искусственного сооружения, а они должны были быть, если верить заявлению Вестника об уцелевшем на Нимфе конкуренте – «вселенолёте судного дня», Вересов решил устроить нечто вроде мозгового штурма и на основе полученных данных определить хотя бы район Нимфы, где мог бы предположительно прятаться её Вестник.