Чтение онлайн

– Вы меня поражаете, полковник.

– Ночью я собрал группу, и мы обсудили дальнейшие планы. На Землю возвращается только лейтенант Велиар, его ждёт невеста. Остальные продолжают путь.

Елизавета изумлённо раскрыла глаза.

– И Марфа остаётся?!

Вересов кивнул.

– У неё появился стимул.

– У неё роман с Ромой Лапиковым, – догадалась Елизавета.

– Обалдеть! – простодушно сказал Иван, ощутив слабое эхо сожаления; перспектива побыть на борту «вселенолёта» вдвоём с любимой нравилась ему больше.

– Неплохая компания, – сказал Бугров, и было непонятно, одобряет он решение Вересова или осуждает. – Будь моя воля, я тоже пошёл бы с вами. Всё же интересно было бы взглянуть, существует ли что-то за Бесконечностью.

– Отлично сказано, Виталий Семёнович, – похвалил капитана Вересов. – Даже сэнсэй Ядогава не сказал бы лучше. Но вы нужны на Земле.

– Да понимаю, – отвернулся Бугров.

Елизавета бросилась на шею Ивана.

– Как я рада, Ванечка!

Вересов наконец улыбнулся по-настоящему.

Ядогава ворвался в каюту Вересова, собиравшего личные вещи, как ураган, глаза его горели. Полковник впервые видел обычно сдержанного эксперта в таком состоянии.

– Как вы могли, Даль-сан? – с порога начал он с укором. – Вы улетаете с Вестником, а меня не берёте?!

– Присядьте, – показал на кресло Вересов. – Кофе хотите?

Ядогава сверкнул глазами, открыл рот… и взял себя в руки. Лицо его стало гладким, отражая внутреннюю уравновешенность.

– Спасибо, не надо. Извините, Даль-сан. – Японец сел. – Но это неправильно. Я тоже полковник СКБ и заслуживаю доверия.

– Я вам доверяю.

– Тогда почему же не взяли с собой? Почему о возвращении «Дерзкого» на Землю я узнаю от капитана Бугрова?

– Мне показалось, что вам важнее изучать наследие Мертвеца на Земле. Все полученные материалы останутся на крейсере.

– На крейсере! – фыркнул Ядогава, но снова заставил себя успокоиться. – Бросок за пределы видимой Вселенной намного интереснее и важнее!

– Вы не молоды…

– Оставьте, Даль-сан, мне всего лишь пятьдесят девять, а японцы живут до ста. Пятьдесят девять, конечно, не молодость, но и далеко не старость. К тому же все ошибки, свойственные молодости, я уже совершил.

Вересов хмыкнул, закрывая небольшой несессер.

– Ошибки молодости, как говорил мой старший брат, не исчезают, они приводят к ошибкам старости.

Ядогава непонимающе посмотрел на хозяина каюты.

– Извините?

Вересов поднял руку.

– Не принимайте близко к сердцу, Ядогава-сан, я пошутил. Вы хотите лететь с нами?

– Несомненно!

– Хорошо.

Ксенолог замер, не ожидая такой реакции, пожевал губами, по лицу его пробежали, сменяя друг друга, оттенки чувств, и оно снова стало бесстрастным. Он встал, сложил ладони перед грудью, поклонился.

– Благодарю, Даль-сан! Никогда не забуду! Пойду собираться, если разрешите.

Вересов кивнул, проводил гостя глазами. Вспомнил недавний разговор с Эргом: компьютер крейсера намекнул ему на какое-то открытие, сделанное экспертом.

– Ядогава-сан, минуточку.

Ксенолог оглянулся на пороге.

– Слушаю вас.

– Вы сделали какое-то открытие?

– А-а… да, хотя открытие – слишком громко звучит. В начале двадцать первого века наши астрономы зафиксировали интересное явление в космосе, получившее название FRB-вспышки [39] . Их насчитали более полусотни. Так вот, я случайно обнаружил, что координаты некоторых вспышек совпадают с координатами цивилизаций, хранящимися в памяти Мертвеца.

– Интересно.

– Ещё бы! Теперь понятно, что астрономы ещё сто лет назад поймали сигналы разума, обжившего космос задолго до появления человека. Я оставлю свои записи капитану Бугрову.

– На Земле обрадуются.

– Надеюсь. – Ядогава скрылся за дверью.

Вересов оглядел каюту, интерьер которой стал ему привычнее интерьера квартиры в Плесецке, вызвал киба и приказал ему отнести несессер к месту поселения. Решено было разбить лагерь не в зале управления Вестника, где раньше жили Ломакин и Елизавета Клод-Сантуш, а в парке. Причём не в том, где стоял «Дерзкий», а в специально созданной по просьбам женщин зелёной зоне: Вестник выполнил их не без труда, так как живых земных деревьев, цветов и травы у него не было, и создавать все атрибуты земной природы пришлось по записям в компьютерах и по памяти жильцов. Зато получился ландшафт исключительно качественным, вполне земным: лес, поле в цветах, речка, голубое небо с плывущими облачками, птички поют, – и даже привыкший ко всему капитан Бугров одним словом, но ценил творение Вестника, сказав:

– Божественно!

Понаблюдав, как юркие кибы и фозмы собирают лагерь: из крейсера выгрузили жилые модули класса «турдом», в которых могли свободно разместиться десять человек (каждый член группы получил по двухкомнатному номеру со всеми удобствами), пищевые синтезаторы, полевую кухню, запасы продовольствия и воды на год, три катера, исследовательский комплекс «Аргус», а также оружие (куда ж без него, как сказал Мишин), – Вересов поднялся в рубку корабля.

В рубке, как всегда, царили тишина и сверкающая чистота. Экипаж находился в рабочем состоянии, контролируя каждый свою систему, и только капитан Бугров казался гостем, неспешно прогуливаясь по залу мимо супертехнологичных ложементов членов экипажа. Увидев Вересова, он поднял брови и остановился.

Все совещания и обсуждения сложившейся ситуации были закончены, распоряжения отданы, и говорить было не о чем. Но Бугров не стал уточнять у начальника экспедиции, что тот забыл в крейсере.

– Депешу в ЦУП, – сказал Вересов, избегая смотреть прямо в лицо капитану.

– Послана, – сказал Бугров.

– Ответ?

– Ответа нет.

В принципе эту тему можно было не затрагивать. Даже мгновенная ВСП-связь не гарантировала обмен посланиями на расстояниях в сотни парсеков, а тем более в условиях плотной упаковки ядра галактики звёздами. Несмотря на безупречную ориентацию в пространстве, компьютер крейсера мог элементарно не попасть «шпагой суперструны» в Солнечную систему. Вересов знал это, но всё равно спросил.

– Через час пошлём ещё одну, – пообещал Бугров. – Кстати, можем попросить Копуна…

– Нет! – отрезал Вересов.

– Понял.

Вересов помолчал, глядя на овал Мертвеца в глубине центрального виома – «кладбище Предтеч». Над парком Вестника горело и дымилось «небо» балджа, состоящего из миллионов разнокалиберных звёзд. Два чёрных пятна, окружённые слабо светящейся восьмёркой пылегазовых колец – две чёрные дыры, – угрюмо выпадали из общего пламенного костра звёзд, а эллипсоид Мертвеца только подчёркивал необычность пейзажа, сотворённого природой, а может быть, и древнейшими разумными существами.

– Здесь на сто лет работы, – сказал Вересов.

Бугров промолчал. Изучение «кладбища Предтеч» действительно могло затянуться на многие годы, но капитана это не волновало. Встречи с экзотическими объектами в космосе уже приелись, и он даже подумывал об отставке, но говорить об этом в данный момент не стоило. Было видно, что собеседник волнуется, хотя и старается не показывать своих чувств, а поддержать его можно было только непробиваемой уверенностью в успехе.

– Хотите что-нибудь передать на Землю? Личное?