Чтение онлайн

Елизавета выслушала его, хмуря брови.

– Если бы я тебя не знала, предположила бы, что ты…

– Сошёл с ума! – криво улыбнулся он.

– Да, – серьёзно кивнула она. – Но ты экстрасенс, хотя и скрытый, и можешь чувствовать и видеть то, что не чувствуют и не видят другие. К тому же твоё подсознание перегружено горами информации, из-за чего мне иногда становится страшно.

Он привлёк женщину к себе, погладил по волосам.

– Ничего, Лизонька, я ведь не сорвался и не сорвусь, да и ты рядом.

– Вот поэтому я и не отпущу тебя одного с Копуном!

– Успокойся…

– Не отпущу! – Она прижалась к нему сильнее. – Я полечу с тобой! И не возражай! Без меня ты пропадёшь!

Иван отстранил любимую, заглянул в глаза, полные тоски и неуверенности.

– Я вернусь, обещаю! И ты не учитываешь, что я уже во многом не человек. Во-первых, Копун вшил мне в башку бустер парасвязи. Во-вторых, сама только что сказала: моё подсознание забито чужой базой данных. А если она прорвётся и я превращусь в монстра наподобие Курта?

Глаза Елизаветы стали огромными, в них сгустилась бездна страха.

Иван пожалел, что напомнил ей о Шнайдере.

– Я не позволю тебе стать вторым Куртом! И мне плевать, что у тебя хранится в голове! Я люблю тебя и не оставлю одного даже на попечение Копуна!

– Лиза…

Она зарыдала, прижимаясь лицом к его груди.

– Молчи! Я приняла решение, и никто не посмеет мне отказать! Даже ты!

Иван начал гладить Елизавету по спине, по плечам, по волосам, ища слова, которые убедили бы её передумать, и с удивлением понял, что не хочет этого. Душа откликнулась на встречный порыв женской души, срослась с ней, и разделить их теперь было невозможно.

– Ладно, поговорим с Вересовым.

Она замерла.

– Ты… не шутишь?

– Боюсь, он откажет.

– Не откажет! – вскинулась Елизавета. Слёзы на её щеках мгновенно высохли. – Даль Данилович – разумный человек и поймёт, что это лучший вариант. Ему будет спокойнее, если мы будем вместе, всем будет спокойнее, даже капитану Бугрову.

Иван окончательно отказался от возражений, вдруг ощутив прилив сил и облегчения. Расставаться с любимой женщиной не хотелось категорически, и он уже начал жалеть, что предложил идею полететь с Вестником к чёрту на кулички. Вояж вдвоём с Лизой менял ситуацию кардинально.

Вчерашнее обсуждение возникшей проблемы вместе с Вересовым и его командой закончилось поздно ночью.

«Мурекс» с Куртом на борту решено было не трогать. Вересов убедительно доказал свою правоту, справедливо заметив, что крейсер был послан догнать и добить нимфанского Вестника, а не спасти его единственного пассажира и повелителя. Слишком много бед натворил он в Солнечной системе, уничтожив два десятка космолётов и станций. И даже Бугров, поначалу занявший позицию Ломакина, согласился с начальником экспедиции. Сошлись на том, что решение о судьбе Шнайдера должно быть принято в Совбезе ООН на Земле, если функционеры Совбеза решатся взять на себя ответственность. Времени на принятие решения должно было хватить с лихвой: «мурекс», согласно парадоксам падения предметов на чёрную дыру, мог падать на неё вечно.

Ядогава участия в обсуждении идеи Ивана не принимал. Он с головой окунулся в изучение массива данных, скачанных Копуном из базы Мертвеца, и пребывал в состоянии редкого для жителя Японии лихорадочного возбуждения. Когда ему предложили высказать своё отношение к идее, он только отмахнулся, бросив:

– Я и сам не прочь полететь с Копуном…

– Идём к Бугрову, – сказала Елизавета, отодвинувшись.

Иван очнулся.

– Ещё рано…

– Он наверняка не спит.

– Упрямая, – слабо улыбнулся оператор.

Капитан Бугров был не один. В рубке присутствовал ещё и Вересов, поглядывающий на обнимавший зал управления крейсера звёздный полог: «вселенолёт» Вестника дрейфовал в тысяче километров от Мертвеца и по просьбе пассажиров включил системы обзора космоса, передавая панораму ядра галактики непосредственно на купол парка, где стоял «Дерзкий».

Дежурила Фьоретта, устроившаяся в своём ложементе, как белка в дупле дерева. Остальные космолётчики по решению капитана отдыхали в своих каютах.

Увидев входящую пару, Бугров и Вересов перестали тихо разговаривать, стоя у капитанского кресла, и выжидательно посмотрели на гостей.

Иван поздоровался, рассказал обоим о своём сне.

Мужчины переглянулись.

– А что говорит ваш личный психолог? – позволил себе вежливо пошутить Вересов, глянув на Елизавету.

Она улыбнулась.

– Психолог уверен, что организм товарища Ломакина подаёт какие-то сигналы, которые он воспринимает в форме снов.

– Что за сигналы?

– Возможно, его усложнившаяся психика черпает информацию из будущего.

– Даже так?

– Во всяком случае, их следует воспринимать именно как предвидение и предупреждение.

– Надо поговорить с Ядогавой, – сказал Бугров. – Космологические теории и постулаты – его епархия. Сон о свече вообще исключительно символичен.

– Да и с превращением космолёта в излучение – не хуже, – кивнул Вересов. – Я не верю в наличие замкнутой границы Вселенной, идея старая и давно сменившаяся теорией Мультиверса с вечной инфляцией, но что, если учёные ошибаются? Где наш эксперт?

– Полагаю, запаковался в кресле и терзает Эрга, изучает записи Вестника. У него появилась возможность оценить теории коллег.

Вересов посмотрел на свой коммуникатор.

– По идее, он должен спать.

– Проверим?

– Даль Данилович, – осмелился напомнить о себе Иван. – Товарищ полковник, Лиза летит со мной!

Лоб Вересова пересекла вертикальная морщина.

Точно с таким же выражением лица отреагировал на заявление оператора Бугров.

– Не понял.

– Я лечу с ним! – сделала шаг вперёд Елизавета, дерзко вскинув голову. – И вы не вправе мне запретить!

Мужчины помолчали. Облечённые «штатной» властью, они могли бы просто приказать подчинённым исполнить приказ. Но оба понимали чувства космолётчиков, уважали их и спорить не стали. Лишь Бугров проворчал:

– Так и знал, что они придумают какой-нибудь трюк. Хотя, – он посмотрел на Вересова с прищуром, – вы можете решить по-другому.

Уголок губ полковника съехал вниз: он сделал попытку улыбнуться.

– Я уже решил.

Иван напрягся.

Елизавета тревожно оглянулась на него, отступила назад, взяла молодого человека под руку.

– Я тоже остаюсь с ними, – сказал Вересов хладнокровно.

В зале поста управления родилась пронзительная тишина.

Бугров оглядел твёрдое лицо начальника экспедиции.