Чтение онлайн

– Надо же! – восхитился полковник Дубовик. – Прямо как в известной шутке – рояль в кустах. Повезло так повезло!

– И в самом деле, совпадение заставляет задуматься, – сказал Шмелёв с улыбкой. – Такое впечатление, что наши встречи и манёвры были кем-то просчитаны.

– Кем? – скептически спросил Булковски.

– Во-первых, Копуном. Во-вторых, теми, кто контролирует всю Вселенную.

– Ланиакейцы?

– Им до всей Вселенной далеко. Давайте спросим.

– Подождите, – пробормотала она, – пусть сначала ответят на моё послание. Твердыня, повторяй передачу непрерывно.

Однако прошла минута, другая, третья, эскадра тартарианских пограничных заградителей не отвечала, но и не стреляла, устроив в пространстве медленную карусель.

– Советуются? – проворчал Савкин.

– А чего мы, собственно, ждём? – спросил Дроздов. – Пока они думают, предлагаю снять маячок Копуна.

– Вынужден уточнить, это не закладка Копуна, – заметил компьютер. – Сигнал сопровождается высвечиванием непонятного символа.

– Покажи, – попросил Шустов.

– Смотрите и слушайте.

В боковом окошке виома возник пульсирующий красный треугольничек, при увеличении оказавшийся изображением светящегося сердечка. Одновременно под сводами рубки послышался трёхтональный сигнал, напоминающий аккорд верхней октавы аккордеона.

– Да, это закладка не Копуна, – усмехнулся Шустов, – а вашего Дарислава. Романтик он, однако.

Диана покраснела, благодаря «кокос», полностью закрывающий её фигуру и голову, что её никто не видит. От необходимости отвечать её спас Дроздов:

– Посылаю дрон.

– Подождите! – торопливо сказала она. – Сообщение может быть ментальным облаком. Лететь надо мне!

О том, что письмо может быть адресовано ей лично, Диана объяснять не стала.

– Но это опасно! – осуждающе бросил Шустов.

– Сбросьте меня на катере, потом заберёте, если ничего не случится.

– А если тартарианцы нападут снова?

– Если бы да кабы, – рассердилась Забавная. – Не надо программировать неудачу! Вильгельм, готовьте машину.

– Мы с Дубовиком идём с вами, – принял решение Шмелёв. – Вы правы, надо действовать, а не обсуждать риски.

– Хорошо, – сдался начальник экспедиции. – Мы тоже с вами, я и Джон.

– «Голем» готов, – доложил Дроздов через пару минут. – Поведёт его Волков.

– Отлично, – поблагодарил Шмелёв.

Диана выпрыгнула из ложемента, в коридоре к ней присоединилась пятёрка мужчин, и через полминуты падения из поста управления в транспортный отсек (тридцать метров по прямой) все разместились в кабине катера высшей защиты. Ещё через несколько секунд стартовая катапульта вышвырнула «голем» в атмосферу «грибопланеты».

Белый космос начал действовать на нервы уже спустя три часа после выхода эскора из Колобка в Тьмир. К концу дня даже самые стойкие космолётчики перестали вглядываться в безмерные белые дали, запылённые ажурными фрактальными скоплениями «мха» и «паутин», состоящими из местных звёзд, испускающих «тёмный свет», то есть потоки частиц, аналогичных фотонам земной Вселенной, только имеющих все «оттенки чёрного цвета».

Впрочем, такими этот «свет» видели камеры корабля, а вместе с ними и глаза космолётчиков. Первым догадался изменить восприятие картин местного космоса Тим Весенин. В разговоре с коллегами он вдруг изложил мысль:

– Господа, что, если изменить спектр видеокамер? Мы же имеем возможность сделать ось поляризации таким образом, чтобы видеть в инфракрасном диапазоне так же хорошо, как в нормальном видимом.

Дарислав понял вечного спорщика, подумав, что мозги у физика работают-таки неплохо.

– Прекрасно, Тим! Спасибо за идею! Калиф, ты понял, что требуется сделать?

– Кажется, понял, командир! – ответил кванк.

Через полчаса операторы экипажа вместе с компьютером рассчитали необходимые электронные связи видеосистемы, и виом в посту управления стал чёрным. Зато «заросли мха и паутин» налились преимущественно багровым свечением, превратившись в звёздные волокна, хотя и сильно отличавшиеся от скоплений звёзд и галактик в родной Вселенной. Зато в них было легче искать ориентиры и аномалии, коих Калиф насчитал немалое количество. Под аномалиями он понимал оставшиеся чёрными кольца и «морские звёзды» (с виду), а также разрывы в стеблях «мха», имеющих сугубо фрактальные очертания. Да и сами «звёзды» здесь были не сферическими образованиями, а такими же фракталами, только более плотными, напоминающими многообразные листья земных растений, связанных колючими «лианами».

До самого вечера по зависимому времени «Салют» наблюдал за удивительным «змеем», который каждые полчаса высовывался из-за ближайших «мшистых зарослей», обступивших куб-портал, и тараном бил в его невидимую грань, словно пытаясь разбить его как лист стекла. Прекратилась эта бессмысленная, с точки зрения космолётчиков, атака, лишь когда эскор без каких-либо затруднений выбрался из куба и сам спрятался за гигантской ветвью «мха» в миллионе километров от куба.

После этого «Салют» долго кружил между лохматыми клубками и спиралями местного «космоса», отрабатывая идею Дарислава поискать бакен Копуна. Однако космолётчики так ничего и не обнаружили: ни бакена, ни маяка, ни самого Вестника.

Решили устроить отдых, тем более что все находились в стрессовом состоянии больше одиннадцати часов и устали.

Эскор облетел колючую ветвь непонятного образования, изгибавшуюся, по прикидкам Калифа, шесть раз и достигавшую длины в одиннадцать тысяч километров, и причалил к «еловой шишке» на конце ветви, по размерам не уступавшей земному Эвересту.

После ужина привычно собрались в кают-компании, надеясь услышать от учёных, особенно от Шапиро, порцию новых объяснений происходящего и размышлений о природе Тьмира.

Начал дискуссию Весенин, самолюбие которого не терпело оставаться вторым в любой компании. Специалистом он был классным, иначе не попал бы в экспертную группу «Салюта», однако не считался ни с чьим мнением в области космофизических исследований, за что и получил от коллег и членов экипажа шутливое прозвище Тимирязев; представлялся он как Тим, в официальных же документах физик был известен как Тимофей.

– Всеволод, вы давно занимаетесь изучением теории тёмной материи, – сказал он, удобно расположившись на кушетке с чашкой россиано в руке. – Ожидали увидеть тёмный мир таким, каким он оказался?

В помещении собрались все члены экспедиции и два члена экипажа, свободные от вахты, и после вопроса физика все дружно посмотрели на кольцевой виом, отражавший панораму «тёмного космоса», в глубинах которого угрюмо светились багровые «заросли мха».

– Ведь никаких тёмных планет и звёзд здесь не наблюдается, – продолжал Весенин. – Скопления есть, звёзд нет.

– Вон те чёрные уплотнения, – кивнул на виом Шапиро, – и есть местные звёзды. Либо планеты. Конечно, простых аналогий мы не найдём. Ясно одно: наша Вселенная и тёмная рождались одномоментно, но развивались по-разному. Хотя именно сгущения вимпов [105] , подчиняясь гравитации, позволили развиться и нашим звёздам и галактикам.