Чтение онлайн

– Вот Лог-Логина с Лиховым и надо послать к Павлину, – убеждённо сказал Волин.

– Николай Алексеевич, кто у вас ведёт разработку Павлина?

– Саша Павлов… э-э… полковник Павлов, майор Лихов – его лучший опер.

– Выясните все подробности обследования экзота, и если рейд можно развернуть в другом направлении, мы сделаем это.

– Сеансы связи с «Поиском» проходят два раза в сутки. Следующий через час пятьдесят.

Апухтин кивнул.

Ещё двадцать лет назад, после овладения человеком технологий векторной свёртки пространства, существовала проблема связи с космическими экспедициями, особенно отправлявшимися к далёким звёздам. Лазерная, радио, гравитационная и другие виды связи не решали проблемы, так как скорость передачи сигнала не превышала скорости света, и обмениваться сообщениями корабли могли только в пределах Солнечной системы, да и то передачи данных с Плутона надо было ждать не один час [140] .

Потом была создана так называемая «струнная» связь на основе той же ВСП-технологии, но для неё пришлось громоздить комплексы точной наводки, чтобы «струна» не промахнулась мимо цели. Для этого стали посылать не одинокие «струны», а целые пакеты «струн», хотя и это не всегда помогало.

И лишь в начале двадцать второго века конструкторам наконец удалось создать мгновенную связь на эффекте «запутанности» элементарных частиц. Весь космолёт «запутывали» с передатчиком-приёмником на Земле или на других кораблях, и связь мгновенно устанавливалась, на какое бы расстояние от Земли космолёт ни удалялся. Требовалось только точно знать время связи для обоих абонентов.

– Теперь к другим делам, – сказал Апухтин, озабоченно глянув на красные мотыльки цифр времени на столе. – НАСА по-прежнему собирается отправлять экскурсии к экзотам, что не только помешает работе исследователей, но и создаст опасные прецеденты, а то и гибель людей. Давайте поговорим, что нам с этим делать.

Совещание продолжалось.

Небольшой польский космодром, гордо называемый жителями страны Chwala Polsce, то есть «Слава Польше», располагался в пяти километрах от городка Кошалин, на берегу Балтийского моря. Ничем особенным он не отличался, да и принадлежал на самом деле не государству, сократившемуся втрое в результате войн с Украиной, Германией и Россией в середине двадцать первого века, а частной военной компании Wielki Lyakh, что в переводе на русский язык переводилось как «Великий Лях». Примкнувшая к ним археологическая структура имела то же название.

Двадцать четвёртого октября станция метро К-22, работающая на космодром, высадила группу мужчин весьма специфического вида, которую можно было охарактеризовать русским словом «сброд». Не то чтобы они выглядели отщепенцами, извращенцами или наркоманами, населявшими к этому моменту многие города разделённых Штатов Америки и Европы, но большинство этих персон одевалось во все цвета радуги и формы западного течения ПНОНСО (что означало «психически неполноценные особи с низкой социальной ответственностью»), генетически унаследовавшего поведение от образований ЛГБТ середины двадцать первого столетия. Понять, мужчины это или женщины, с первого взгляда было невозможно, и объединяла их одна деталь на странных нарядах – значок в виде креста с золотой киркой на чёрном фоне в венке из звёзд. Это была эмблема Европейского Союза космических археологов. Таким образом, толпа этих гендерно неразличимых существ принадлежала к обществу «безбашенных» чёрных копателей, готовых ради приключений и наживы лететь хоть на край света, который в данном случае олицетворяла собой видимая граница Вселенной.

Всего в группе насчитывалось шестнадцать особей, раз уж так этих любителей острых ощущений называло общественное мнение. Среди них были и нормально выглядевшие люди, однако ненормальных насчитывалось больше: украинцы, гордо называвшие себя славными наследниками древних укров, прибалты, немцы, итальянцы, англичане, чернокожие афроиды, азиаты с раскосыми глазками и бронзоволицые жители стран Южной Америки. Но командовал ими, как оказалось, вовсе не национал-шовинист, каким должен был быть пахан такого сборища. Все называли его полковник Длиннорукий, а на самом деле этот сорокавосьмилетний чел был русским, служил в Лунном Погранотряде, прокололся – помог украинским чёрным копателям добыть артефакт в глубине лунных тоннелей, проложенных ещё земными драконами смерти, и был разжалован. После этого скрылся на год от преследования, всплыл в британском ЧВК «Лайкли», позже возглавил частную археологическую батарею, примкнул год назад к ЧАК «Осман» и стал доверенным лицом их владельцев.

Его помощником стал известный в узких кругах своими бандеровскими идеями укрофашист Яша Коштовый, житель Закарпатской Краины, как с середины двадцать первого века стала называться часть Украины, оставшаяся под властью националистов после раздела «незалежной». Несмотря на то что американцы, помогавшие украм в двадцатых годах прошлого века воевать с Россией, успели скупить чуть ли не половину украинских территорий и производственных мощностей, «незалежную» разделили не в их пользу, и нацфашистам вкупе с америкосами досталось только Закарпатье.

Сам Длиннорукий, в общем-то, был далеко не подарок для тех, кем он командовал, не говоря уже о простых жителях стран, где «погулял» бывший российский пограничник: двухметрового роста могучий здоровяк, способный благодаря вшитым в тело дополнительным органам, управляемым искусственным интеллектом боевых программ, сражаться чуть ли не с формехами. Но Яша Коштовый превосходил полковника ненавистью к людям, не согласным с его решениями и представлениями о добре и зле, особенно к русским, и казалось удивительным, что он подчиняется русскому, род которого уходил в глубины русской истории.

К счастью для персонала польского космодромчика, прибывшие на его территорию гости недолго разгуливали по питейным заведениям комплекса и через час были собраны на базе подготовки космолётчиков, где все переоделись в польские компенсационные костюмы walkaspec для работы в космосе. Но свои личные бейджи с изображением кирки, на обратной стороне которых были выгравированы их имена, идентификационные номера и позывные, «археологи» не спрятали, а, наоборот, гордо прицепили на лацканы карманов на груди. Хотя разглядеть, кем они являются, какой пол им ближе, это не помогало. Шумливые копатели все казались на одно лицо, хотя среди них были и негры, и рыжие ирландцы, и бледнолицые представители белой расы, и смуглые бородатые красавцы-арабы.

Говорили они на разных языках, изредка переходя на линкос – язык космического общения, вошедший в моду в конце двадцать первого века благодаря китайцам, заполонившим почти все поселения на других планетах Солнечной системы и потребовавшим включения их языка в систему всесолнечного лингварь-словаря. Линкос и был разработан с учётом этих требований, что немного снизило накал страстей космолётчиков разных национальностей, доходивших до стрельбы, когда либо китайцев не понимали при общении, либо они представителей других рас. Основу же линкоса по-прежнему представляли английский, французский и русский.

Вечером двадцать четвёртого октября группа прибывших «специалистов» по краже археологических ценностей из развалин инопланетных сооружений была доставлена в самый большой ангар космодрома, и они смогли познакомиться с космолётом с названием на польском языке Mroczny strelec, по-русски «Тёмный стрелок», который должен был стать их домом на протяжении всей экспедиции.

В двадцатые годы двадцать второго столетия самые мощные космические флоты имели четыре государства: Россия, Китай, США (Срединные), Индия и три бизнес-корпорации: китайская «Му Хуатен», американская Starlink и бразильская нефтяная компания Petrobras. Но и другие сильные бизнес-структуры Азии, Ближнего Востока и Южной Африки тоже имели крупные космические порты и могли не только воевать с претендентами на первенство, но и вести косморазведку в Галактике, представлявшей собой, по выражению одного известного писателя, «кладбище цивилизаций». Поэтому их корабли мало в чём уступали современным судам главных «поводырей» существующего миропорядка.

«Тёмный стрелок» не принадлежал к классу чисто военных кораблей типа крейсер или фрегат, являясь мегаяхтой для специальных операций, но его внешний цифранж создавал серьёзное впечатление. Строили корабль французские конструкторы, любящие показуху и габариты, поэтому даже в режиме ожидания он потрясал воображение фрактальными наплывами, геометрическими переходами, хищным силуэтом и множеством сверкающих чешуй. Больше всего он напоминал располневшего аллигатора длиной в триста метров и высотой горба около пятидесяти.