Чтение онлайн

– Вниз!

«Голем» врубил форсаж, пикируя на «ракетку».

Их заметили.

Катер, плавающий над крупноячеистой сеткой «ракетки», прыгнул вверх, как брошенный батутом, наперерез «голему». Это был «скорпион-алеф» французского производства, способный, как и российский боевой катер, маневрировать на больших скоростях и обладавший широким ассортиментом вооружения. На окрик Антона: «Модуль без опознавательных сигналов, ответьте российскому модулю корвета “Поиск”!» – аппарат не отреагировал и с расстояния в полкилометра нанёс по «голему» удар лазерным клинком. Пещеру прорезал ослепительный пунктир луча, выстреливающий алые искры вдоль всей трассы.

– Не стрелять! – рявкнул Антон, отвечая одновременно на крик Никиты «Отвечать?!» и на реакцию пилотов «скорпиона».

«Голем» накрылся пузырём силового поля, отразившим луч блейзера. Затем точно так же отбил ещё два лазерных удара и выстрел из гравика. Кванк крутанул карусель сверхскоростного маневрирования, уходя от выстрелов, но тут с вала «ракетки» стартовал второй катер, и дело приняло дурной оборот. Несмотря на реакцию Малыша, он не являлся чисто боевым кванком и отвечал противнику только в ракурсе программы обеспечения безопасности экипажа, а этого было мало, потому что «скорпионы» (второй оказался турецким со штурмовой маркировкой WW) были созданы именно для боя и нередко применялись не только частными военными компаниями, но и военными службами бизнес-корпораций.

– Двойка! – потребовал Антон, имея в виду подключение себя к контуру ручного управления и жалея, что не полетел на «когге». Перешёл на мыслеречь:

«Я ведущий! Ты ведомый!»

«Слушаюсь!» – откликнулся компьютер, не возражая против «ведомого». В этом формате человек был нападающим звеном «двойки», а кванк – защищающим, подчиняясь его воле.

Около минуты оба «скорпиона» и «голем» крутились в общем фейерверке маневров и стрельбы: чужаки применили не только блейзеры и гравитонные излучатели, но и гиперскоростные ракетные комплексы, стреляющие нихилями, оставившими в пылевом облаке зияющие объёмы пустоты. «Голем» отвечал лишь гравиком, что, наверное, противник принял за проявление слабости и сбавил темп атак. Этим и воспользовался Антон, на тридцать первой секунде подловив турецкий «скорпион» на выходе из маневра. Закончился этот маневр печально: «голем» пошёл на таран и превратил блистер хищного «насекомого» в яйцо всмятку!

Кружась кленовым листом, аппарат пошёл к «ракетке» и врезался в её обод.

Напарник его обрушил на обидчика залп из блейзеров и плазменных пушек, но когда «голем» ответил из лазера и наметил таранную атаку, сделал петлю и… кинулся прочь от места схватки, к раствору «лотоса», исчезая в космосе на фоне «мешка» пыли.

– Удрал! – с восторгом вскричал Никита. – Командир, ты его напугал до чёртиков!

Антон кинул катер к «ракетке», не отвечая. Надо было заканчивать бой.

Зависли над «скорпионом», не подающим признаков жизни. Несколько раз окликнули экипаж аппарата по международному коду, готовые в любой момент открыть огонь на поражение. Модуль не отозвался, и Антон передал управление пилоту.

– Малыш, выпускай «сусликов»!

Через несколько секунд юркие формехи-разведчики стаей кинулись к «скорпиону», обследовали со всех сторон, не обращая внимания на невесомость, доложили о результатах и застыли у носового люка аппарата на задних лапках, как настоящие суслики.

– Вскрывайте!

Сверкнули тусклые облачка дымков: «суслики» включили свои неймсы.

Вцепившись в края вырезанного люка, роботы выдернули крышку, посветили внутрь. Один юркнул в кабину, смятую с носа от столкновения с «големом».

В кабине находилось всего два десантника, экипированных в «кокосы» западного образца. Весь левый бок первого был разодран как обыкновенная тряпка (европейское «качество» – пришла на ум презрительная мысль), шлем сплющен, и было понятно, что владелец «кокоса» мёртв.

– «Двухсотый»! – проворчал Щёголев.

Второй пассажир «скорпиона» тоже лежал в кресле неподвижно, однако, судя по едва заметному шевелению пальцев, был жив. Мало того, его костюм имел некоторые нестандартные особенности.

– Женщина? – удивился Вася.

– Выносите! – приказал Антон формехам.

Перед походом по узлам разумной цепи соседей он провёл в родной системе два цикла, насыщаясь энергией гигантского красного солнца, чем понизил температуру его поверхности на пятьсот градусов. Создатели интегрировали во все клетки его сложного организма (их роль играли тела церротов) механизмы подзарядки прямо из звёздных атмосфер, что некоторые разумники посчитали бы архаическими технологиями, так как их боевые роботы качали энергию непосредственно из вакуума. Однако для целей разрушения инфраструктуры противника Мечу Смерти было достаточно и того, что он скачивал из звёзд. Для уничтожения планет хватало всего одного-двух импульсов из инфлятора, наиболее мощного оружия из всех придуманных Древними систем вслед за нульхлопами и замерзателями. Не успев обуздать механизм вакуумчерпалки, церроты всё же сумели разработать инфлятор, хотя Меч Смерти его ни разу не использовал в прошлой войне. Удар по тюрьме, превративший астероид в «цветок», был всего лишь первым испытанием инфлятора на самой низкой мощности.

Не оглянувшись ни разу на «родные пенаты», где он родился как искусственно созданный разумный рой, не имеющий никаких эмоций в базе «чистого интеллекта», робот в считаные мгновения преодолел расстояние, отделявшее звезду-гигант от соседней – красного карлика, и включил все имеющиеся в его распоряжении системы контроля среды.

Времени на это ушло немного. Несмотря на возраст робота, просидевшего в бункере (вовсе не тюремном, а засадном) полсотни миллионов лет, Меч Смерти управлялся почти таким же квантовым компьютером, какими овладели и люди, если не принимать в расчёт его биологическое происхождение, и мог посоревноваться с ними в скорости и точности принимаемых решений.

Он обнаружил одиннадцать планет, три пушистых кольца пыли и колоссальное сооружение размером с планету, плывущую вокруг звезды на близком расстоянии, но – искорёженную взрывами до состояния мусорной свалки. Здесь тоже прошла война, уничтожив цивилизацию, и Мечу предстояло лишь доуничтожить то, что могло стать чьим-то оружием. Хотя на многие десятки, тысячи и миллионы световых лет вокруг не осталось в живых ни одной разумной системы.

Впрочем, он об этом не знал, просидев в режиме «суперсна» десятки миллионов циклов, и лишь отметил положение разрухи в своей памяти как нечто вызывающее не досаду и недоумение, если бы он был человеком или другим эмоциональным организмом, а озабоченность.

Воскресив базу данных о соседях церротов, Меч развернул виртуально полноцветное изображение системы и сделал вывод, что соседи – практически такие же дракончики, только крылатые, добились немалого прогресса в строительстве технологического фонда, однако не выдержали атаки врага. Все их сооружения на планетах красной звёздочки оказались разрушенными, и искусственная планета (вторая от звезды, представлявшая центр управления цивилизации) была разрушена внутренним взрывом.

Однако это не остановило робота, включившего основную программу действий, и он зачистил планеты дополнительно, а взорванную метрополию покромсал на части, хотя это было лишнее. Ничего живого на этом «кладбище разума» не осталось.

Закончив, весьма удовлетворённый результатом зачистки, Меч Смерти отправился дальше по вектору развёртки звёздной стрелы и объявился на границе системы ещё одного небольшого солнышка, вокруг которого тоже вращалось немалое количество планет – десять, а также пылевые хвосты, кометы и астероиды.

Активированная память подсказала, что система тоже принадлежала когда-то летающим церротам, раса которых была уничтожена тем же оружием, что и родина создателей Меча. Тем не менее он и её не пощадил, завершив разрушение остатков сооружений на семи из десяти планет. Отдохнул, выкачав из звёздочки порядочное количество энергии и снизив её температуру на тысячу градусов, и двинулся вглубь звёздного шара, ощутив нечто вроде азарта. Создатели, хотя и не снабдили робота эмоциональной сферой, всё-таки вставили в его «душу» нечто вроде наркотической мотивации убивать всё, что движется, и потребность в увеличении масштабов разрушения противника. Когда он закончил зачистку мира, в космической черноте ещё долго полыхали ядерные и плазменные костры на обломках растерзанных планет.