Чтение онлайн

– Хочу, – сказала она столь же честно.

Эта была правда. Голая правда. И какая-то… В общем, правде лучше не раздеваться.

Поехали на такси, а не на служебной машине, во избежание сплетен. По дороге целовались, и не только. Она перешла на «ты». У нее была маленькая упругая грудь. Мелькнула шальная и глупая мысль: а вдруг и вправду…

Она шепнула, что любит. Ждала ответа. Он ответил поцелуем.

Дома было, как он сказал. Только одной бутылкой дело не закончилось. Ему хотелось напиться, но крепких напитков в баре не оказалось. Добавляли опять же шампанским. Вторую пили в кровати, в перерывах между любовью. Между условной любовью… Третью он и начал, и добил один, она лишь пригубила.

Шампанское подействовало. После второй бутылки любовные игры показались почти настоящими. Происходящими от любви. После третьей он соврал, что она ему очень нравится. Она сделала вид, что верит. Он предложил поехать с ним на Елизавету. Она отказалась, даже не изобразив раздумья. И сказала, что сейчас докажет свою любовь другим способом. Способ был приятным и не требовал усилий с его стороны. Но ему уже не хотелось. Она была настойчива и добилась своего. Потом уснула. Удовлетворенная, если не притворялась. Он не спал, глядел в темноту. Было мерзко. Нет, даже не мерзко… Хуже. Было никак.

Потом он уснул, не заметив.

Снился хултианин, мнаэрр Гнейи. Рассказывал об особенностях хултианского секса. Особенности были на диво скучными, но мнаэрр по ходу рассказа много смеялся. Он подумал, что впервые слышит смех хултианина. Смех был противным.

Проснувшись, он позабыл, как ее зовут. Вспоминал минут десять, вспомнил. Когда она проснулась, он сварил кофе, принес в постель. Говорили о чем-то, все слова звучали фальшиво. Она спросила, сколько у них времени, и сказала: успеем. Успели… Было совсем фальшиво.

Вышли вместе. Она предложила проводить. Он согласился, слегка удивившись.

Распрощались в космопорте, у пункта проверки документов. Поцеловались, но как-то официально, мазнув губами по губам. Она соврала, что будет ждать. Он соврал, что вернется. Оба знали, что оба врут.

Черта на полу отделяла Новый Петербург от экстерриториальной зоны. Он шагнул за черту. Она осталась. Он шел к челноку налегке, без ручной клади. Сбился с ноги… Остановился. Все было не так. Все было неправильно.

Обернулся: она не ушла, так и стояла у черты. Вернулся бегом. Увидел ее слезинку. Одну, маленькую. Сказал:

– Если вдруг… Если вдруг получилось…

Она не спросила, что должно было получиться… Ночью они не предохранялись. Бессмысленно, учитывая частоту зачатий на Эридане. И крайне невыгодно, учитывая размеры детских пособий.

– Тогда свяжись, – продолжал он. – По нашей связи, только когда скажешь оператору: Елизавета, Несвицкий, добавь: «три семерки», не «семь-семь-семь», именно «три семерки», тогда соединят.

– Хорошо, я свяжусь.

Она улыбнулась, улыбка делала ее по-настоящему красивой. И добавила:

– Свяжусь, если получилось.

Это означало: никогда с вероятностью девяносто девять и сколько-то там еще после запятой…

Его поторапливали, посадка заканчивалась.

Он сказал:

– А если не получилось… И если ты вдруг… Глупо, конечно… Но если, то свяжись.

Не часто ему доводилось столь невнятно формулировать мысли…

Но она, кажется, поняла. И, кажется, даже поверила.

Улыбнулась:

– Если – то да.

В челноке его вновь посетила шальная мысль: а вдруг… И не показалась такой уж глупой.

Они стояли на узком плоском выступе скалы, будь тот чуть ровнее, весьма бы напоминал козырек над подъездом, кем-то и зачем-то обкусанный с одного края. Под ногами, метрах в пяти или шести, слабо рокотал прибой, над головами – несколько метров крутой скалы, местами даже отвесной, но спуститься или подняться, цепляясь за неровности, можно. По крайней мере, Славик и Лера спустились.

В кургу было не попасть, а в поселок возвращаться не стоило. В поселке хозяйничали теперь не пьяные мародеры, а кое-что похуже… Вернее, кое-кто.

Пованивало здесь изрядно. Легкий бриз, относивший в сторону моря неприятный химический запах, стих. Вдобавок здесь, над самым морем, ощущалось зловоние от гниющей рыбы – из множества всплывших рыбешек и состояла широкая белая полоса, протянувшаяся вдоль берега и удивившая Славика.

Он считал, что причина гибели рыбы и недавних диких событий одна и та же… Выяснилось это после слов Леры, объяснившей:

– Они слили перед эвакуацией весь электролит со станции, и рабочий, и резервный. Прямо в бухту. И сейнеры затопили, и большие боты… Малые не успели, бросили.

Факты складывались в стройную последовательность, один к одному, словно детальки детской головоломки. Сначала был воздушный бой, на западе, а там глубины ого-го, до двух километров. Что выгнало чудищ из привычных мест – сбитые самолеты, падавшие в воду, или бомбы с ракетами, не так уж важно. Главное, что выгнали, и прямиком на прибрежный шельф. И как раз под эвакуацию, до того дня раскуроченные ловушки бугерским рыбакам не попадались.

А потом в бухту попал электролит. Он тягучий, вязкий, тяжелее воды и плохо в ней растворяется. Жгучая отрава медленно поползла по дну, убивая мелких донных рыбешек. Крупные, очевидно, уплывали, ни одного приличного экземпляра Славик на поверхности, на покачивающемся на волнах белом покрывале, не разглядел… Затем электролит скатился в подводное ущелье – туда, где были натянуты переметы и искали пропитание глубоководные твари, лишившиеся привычной пищи.

Ну а дальше понятно… Непонятно другое – что теперь делать, как выбираться.

Но главный идиотизм ситуации в другом. На поселок напали ракатицы, вымахавшие до неимоверных размеров. Либо их самые ближайшие родственники. Над водами бухты, как раз примерно в том месте, где недавно отшвартовался подводный рудовоз, – громоздился здоровенный горб знакомой формы. Верхняя часть раковины, и поднималась она над поверхностью, пожалуй, даже выше, чем рубка субмарины. Остальные твари – а было их не меньше десятка – тела над поверхностью не показывали: либо имели меньшие размеры, либо держались чуть дальше от берега. Однако конечности этих ракатиц тоже активно шарили по берегу.