Чтение онлайн

– Точно два? Уверен? – переспросил человечек, и в тоне его ясно слышалось: ну вот ты и попался, вражина, прокололся, шпион имперский.

Карандаш в руке перевернулся быстрым, почти мгновенным движением, и на обратной его стороне обнаружилось отверстие очень неприятного вида, нацеленное на Олега.

– Два, – подтвердил Олег. – Был еще третий, для комсостава, но тот в другом корпусе.

Человечек перевернул карандаш, сделал еще одну пометку, высморкался, и вновь повел допрос по четвертому или пятому кругу: те же вопросы, те же ответы…

– Значит, видел, как изменников расстреливают? – снова сбился с наезженной колеи человечек. Голос у него стал задушевный, почти ласковый, лишь похлюпывание в носу слегка портило впечатление. – Ну тогда пугать тебя не буду… Вот только батарей к гауссовкам у нас маловато… Придется тебя по-простому в расход выводить: кайлом по затылку. Потому как заврался ты, парень, окончательно. Где ж это видано: чтоб молодой, крепкий боец от жары и страха полсуток, считай, в беспамятстве пролежал? В общем, так: у тебя есть минута, чтобы рассказать, как тебя имперцы в те полсуток вербовали. Не уложишься – кайлом по затылку. В дальней-дальней штольне, чтобы на базе не воняло. Минута пошла.

Человечек выставил на стол таймер, повернул так, чтобы экран был виден обоим, обнулил – секунды замелькали с тягучей неторопливостью. Олег почувствовал режущую боль в желудке, сначала легкую, но с каждым мгновением становившуюся сильнее.

– Мать-то есть? – поинтересовался человечек вовсе уж ласково.

– Никто меня не вербовал, – сказал Олег, проигнорировав вопрос о матери. – Все эти часы я пробыл без сознания. Не от жары и не от страха – в бою получил контузию. Да и не спал перед тем всю ночь.

Он замолчал. Таймер отсчитывал секунды беззвучно, но, словно вторя ему, как-бы-карандаш постукивал по столу зловещим метрономом. Резь в желудке усиливалась.

– Ну допустим, – сказал человечек, останавливая таймер. – Так как, говоришь, звали того ротмистра-танкиста?

И снова потянулась бесконечная череда вопросов. Олег чувствовал, как по лицу сползают капли пота – и это в здешней-то холодрыге. Ладно хоть боль в желудке начала постепенно слабеть…

Кончилось все спустя еще полчаса – неожиданно, буквально на полуслове: Олег уныло в очередной раз описывал, как набросил на колючку содранную с манекена шинель, когда человечек махнул рукой: достаточно, мол. Выдвинул ящик стола, смахнул туда бумаги, аккуратно положил туда же свой не то карандаш, не то замаскированное под него оружие.

– Ну что, курсант Ракитин… Пока ты сидел эти недели в карантине, в городе у товарища Зальберг, мы все проверили: был такой курсант в школе младкомсостава, и высадка в предгорьях была, и бой. И даже партия пленных при посадке имперского глайдера разбежалась, четверых поймать не смогли. Все вроде сходится, вплоть до снимков курсанта Ракитина – на эрладийском солнышке денек того курсанта поджарить, считай, как раз твоя физиономия и получится.

«Так к чему же весь этот балаган трехчасовой?!» – хотел завопить Олег, но, конечно, не завопил.

Но человечек, надо полагать, все невысказанное понял из мимики Олега.

– Бдительность, курсант Ракитин, прежде всего. Кто в плену побывал – на том, считай, на всю жизнь отметина. Большая такая черная метка. А не хочешь с ней ходить – смыть надо. Очиститься.

– Я готов… Но как?

– Как, как… Кровью! Ничем другим такое не смывают. Кровью или врага, или своей, – как уж получится.

– Я готов, – твердо повторил Олег.

– Ну тогда пошли, – поднялся из-за стола человечек. – Сейчас собрание ячейки будет. Добровольцев станем отбирать на ночное дело, опасное. Так вот, ты уже первым вызвался. Не подведешь – снова, считай, наш боевой товарищ.

– Я готов, – в третий раз сказал Олег и шагнул к выходу.

Резкий скрежет перекрыл и вой ветра, и удары волн в корпус «Ласточки». Звук был недолгим, поскрежетало и смолкло, но стоявший у штурвала Славик встревожился. На исправном судне такие звуки раздаваться не должны.

Бросил взгляд на приборы и сразу же заметил: индикатор зарядки аккумуляторов сменил цвет с зеленого даже не на желтый – на красный. Теперь они расходовали энергии больше, чем получали… Парус накрылся? Или генератор? Или что-то еще? Судя по звуку, проблема не в электрических цепях, что-то механическое…

Он оглянулся на парус, но не смог разглядеть в темноте сквозь ограждение, вращается ротор или нет.

Надо идти и выяснять, но штурвал не бросить. Шторм разыгрался не на шутку, бот приходилось держать носом к волнам, чуть отвлечешься, – тут же развернет боком и опрокинет.

До сих пор Славик не очень тревожился… Пару раз случалось попадать в шторма похлеще этого, моря на Умзале бурные, неспокойные. Но тогда рядом были четверо взрослых, четверо опытных рыбаков… А сейчас он за капитана и цена любой его оплошности – две жизни. Море учитель суровый, возможность провести работу над ошибками дает редко.

Надо звать Леру на помощь, одному не справиться. Но за штурвалом не больно-то расслабишься и не сосредоточишься для ментального контакта. Славик с сомнением посмотрел на рычаг, включающий аварийный ревун. Не сделала бы Лерка какую-нибудь глупость при звуках тревоги. К морю непривычная – выскочит спросонья на палубу, попадет под волну… Но штурвал не оставить, даже зафиксировав. Поскольку постоянно приходится им подрабатывать, выравнивая суденышко.

Проблема решилась просто. Снова оглянувшись, Славик увидел на палубе сестру. Причем вела себя Лера грамотно, как он учил: задраила за собой овальную дверь каюты, переждала волну, быстро двинулась вдоль борта, крепко держась за леер бокового ограждения. И входа в рубку переждала вторую волну и лишь затем оказалась внутри.

Волны вообще-то накатились не самые высокие, обдавшие сестру лишь по колено, но все равно молодец. Понятливое сиятельство попалось…

– Что случилось? – первым делом спросила Лера.

И объяснила: она не спала, как тут уснешь… И тоже услышала громкий скрежещущий звук.

Славик растолковал: сам не знает, что стряслось. Но стряслось однозначно, заряд на аккумуляторы не идет. Надо разбираться… И немедленно отправил сестру проверить, вращается ли ротор, – Лера, пробираясь в рубку, внимания на парус не обратила.

За недолгое время, что дверь была открыта, Славику показалось, что ветер звучит как-то по-другому, какой-то новый звук вплетается в привычный вой.

Сестра вернулась с докладом: ротор не вращается, и даже рукой его провернуть не удалось. Заклинен намертво. Славик тут же сообразил, отчего ветер зазвучал иначе: свистящие звуки издают лопасти ротора, замершие теперь неподвижно. Осталось разобраться с причинами скрежета. И по возможности устранить последствия.

Но сразу к поиску неисправности приступить не удалось. Сначала состоялся урок практического кораблевождения в штормовую погоду. Лишь убедившись, что Лера способна уверенно держать бот носом к волне, Славик спустился в моторный отсек, – люк, ведущий туда, находился в рубке.