Чтение онлайн

Не поверил своей догадке, подобрал две валявшиеся под ногами шишки, разглядывал их так и этак. Потом долго всматривался в кроны деревьев. Потом нашел сук, росший ниже других, – подпрыгнул, отломил в прыжке небольшую веточку, долго изучал хвою, даже растер ее между пальцами, понюхал…

Сомнений нет, перед ним курга. Вымахавшая не пойми отчего до размеров полноценных деревьев, но курга. Шишки здоровенные, с кулак, но точно такие же, и семена похожи, только покрупнее. И хвоя пахнет так же.

Чудеса. Видел Славик кургу значительно выше человеческого роста, метра три высотой, пожалуй, – в одном-единственном месте Бугерского побережья, в котловине, куда ветра никогда не задувают… И он решил считать, что здесь столкнулся с каким-то родственным курге растением, но все же с другим. Остров не котловина, хронического безветрия тут быть не может.

Но это утро выдалось безветренным. Кроны деревьев застыли неподвижно, ни одна хвоинка не шелохнется… И море вокруг острова спокойное… и вчера было спокойным… Славик подумал – не совсем всерьез, – что смешно делать парусник на острове вечного штиля.

Потом он увидел какого-то зверька и отвлекся от своих мыслей. Зверек оказался небольшим и шустрым, быстро исчез в подлеске, не позволив себя толком рассмотреть. Больше пока ничего съедобного не попадалось. Ни растущего, ни бегающего-порхающего. Шишки курги, конечно, кулинарный интерес теоретически представляли, – но без маслодавильного пресса и реагентов, убирающих горечь, толку от тех шишек никакого. Птицы все оставались над головой, в густых кронах. Славик умел разыскивать птичьи гнезда в курге, но в нормальной курге, где не надо заниматься верхолазаньем.

Он вспомнил, что имеются тут колонии птиц на скалах, видел их с моря. Вернее, не их, а огромные белесые потеки птичьего помета на каменистых склонах.

Славик остановился. Понял, в чем еще состоит неправильность острова. Доводилось ему бывать на островных птичьих гнездовьях, на так называемых «птичьих базарах», – набирали там яйца целыми ящиками, возили морем в Бугер. Но таких огромных потеков на скалах он ни разу не видел… Птицы, понятное дело, где живут, там и гадят. А если живут во множестве, то и дерьма количество соответствующее. Но дождь смывает потеки со склонов. Точнее, там смывал, – на островках, лежавших в море на траверсе Ревограда, куда бугерские рыбаки в сезон отправлялись за яйцами. Но не здесь…

Так что же, здесь не только ветров, но и дождей никогда не бывает?! Ерунда, деревья бы давно засохли…

Интересно, как Лерка отнесется к загадкам острова… Сиятельство у нас такое, любит старорежимные книжонки про необитаемые таинственные острова с пиратскими сокровищами. Самое подходящее для нее местечко. Остров и таинственный, и необитаемый. Может, и сокровище отыщется?

Славик не подозревал, что и он вырос на старорежимных книжках, просто весьма и весьма адаптированных для подрастающего революционного поколения. Что, например, один эпизод из бесконечных приключений Владлена Октябрёва – тот, где бравый ревармеец сбежал с имперского корабля и очутился на необитаемом острове – в иных местах и временах был известен под названием «Приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка».

Не подозревал – но в точности повторил реакцию Робинзона, увидевшего на необитаемом вроде бы острове след босой человеческой ноги. Или реакцию Владлена Октябрёва, обнаружившего в схожей ситуации след рубчатой подошвы.

Славик замер, оцепенел, потрясенный увиденным. Потом низко пригнулся и медленно начал пятиться.

Но потряс его не след ноги, босой или обутой. Причиной потрясения стала большая палатка, растянутая впереди, среди деревьев.

Военная палатка камуфляжной расцветки.

В то время, когда Зарев Дорохов шел по залитому рассветным солнцем Красногальску, – на другой стороне планеты, на гряде Неверова, близилась ночь.

Тем не менее откладывать до утра исследование лабораторий «Цесаревны-комсомолки» не стали. Штаб-ротмистр Звягинцев, фиксировавший для личных надобностей все нюансы управленческих решений шефа, хорошо знал: Несвицкий, приняв решение действовать, воплощение решенного не откладывает никогда и ни под каким предлогом, даже самым благовидным.

…Термостаты на судне нашлись, в количестве семидесяти двух штук, – и около трети из них оказались не пустыми, действительно содержали генные материалы. Энергосистема «Цесаревны» была отключена, но автономные источники энергии пока обеспечивали сохранность содержимого.

Двадцать шесть полных термостатов… Капля в море. Ничтожная доля процента от количества, канувшего на Новом Петербурге. Результат операции с полным основанием можно было считать провальным.

К тому же выяснилось – когда проверили выбитые на шильдиках номера, – что именно эти термостаты не входили в число эвакуированных мятежниками со столичной планеты. В принципе, то же самое говорил и Долинский. Но этой ходячей коллекции протезов, считал штаб-ротмистр Звягинцев, стоило доверять с большой оглядкой. Судя по всему, схожей позиции: доверяй, но проверяй, – придерживался и вице-губернатор.

Все остальное на «Цесаревне» представляло, по мнению Звягинцева, лишь академический интерес: как судно угодило на рифы, куда подевались те, кто им управлял, и те, кто расстрелял здесь множество заключенных…

Ответ на последний вопрос удалось найти как раз Звягинцеву. Ответ в количестве двадцати семи персон вповалку лежал в одном из помещений третьей палубы (третьей – если считать сверху, а как правильно нумеруют палубы моряки, штаб-ротмистр не представлял). Двадцать семь мертвецов, двое в штатском, остальные в форме конвойных войск Союза и с оружием – устаревшим, пороховым. Карабины, автоматы, даже два ручных пулемета… Все стволы в нагаре, образовавшемся явно после многих выстрелов.

Сомнений не было: здесь лежали палачи, ненадолго пережившие своих жертв. Причина их смерти тоже не составляла загадки. Огнестрельные ранения имелись лишь у нескольких, и лишь одно из них с большой натяжкой могло сойти за смертельное. Зато газоанализаторы тревожно запищали сразу, как только десантники отдраили мощную металлическую дверь, – пришлось работать в противогазах. Убийц под каким-то предлогом сюда заманили, заперли снаружи и пустили отравляющий газ…

Сообразив, что происходит, некоторые из вертухаев попытались выстрелами разнести механизм, запирающий дверь, но лишь зацепили рикошетами своих же… И все передохли, как крысы в окуриваемом дератизаторами подвале. Туда им и дорога.

Больше никого – ни живых, ни мертвых – на этой палубе группа Звягинцева не обнаружила. И вообще ничего интересного не нашлось, кроме нескольких пробоин, расположенных выше ватерлинии и не грозящих затоплением судна. В основном отверстия были небольшие, оставленные, насколько мог судить Звягинцев, осколками бомб или снарядов. Лишь одна пробоина впечатляла размерами – туда явно угодило, разворотив борт, прямое попадание снаряда или ракеты. Хотя бы эту дыру экипажу стоило заделать, во избежание проблем при сильном волнении. Но никаких попыток ремонта никто не предпринял… Некому было предпринимать?