Чтение онлайн

Остальные находки любопытства не вызывали: подсобные помещения, кладовые, большей частью пустые, ближе к корме стояла какая-то аппаратура, явно вспомогательная, – наверх тянулись кабеля, трубы, шланги. Здешняя машинерия обеспечивала работу лабораторий, находившихся уровнем выше.

Именно наверху был найден утешительный приз – термостаты с генным материалом. И вообще находилось все самое интересное… Но наверх группа Звягинцева не поднималась. Там работал Долинский со своими специалистами, а охраняли их космопехи фон Корфа. Возможно, не только охраняли, но и сторожили. На всякий случай. Чтобы человек-легенда не вздумал как раз сейчас затеять новый головокружительный поворот в своей легендарной биографии.

Закончив осмотр третьей (?) палубы, штаб-ротмистр связался с шефом (тот находился с группой, работавшей в надстройках кормы), доложил о результатах.

– Поднимитесь в ходовую рубку, Викентий Ильич, – сказал Несвицкий. – Мы тут тоже раскопали кое-что любопытное. А вашим людям прикажите задраить помещение с мертвецами и возвращаться на берег. Они свою задачу выполнили.

Звягинцев поднялся в рубку. Долинский и фон Корф уже подошли туда, их путь был короче. Стояла глубокая ночь, но на «Цесаревну» тьма не опустилась – в зените на километровой высоте парил «геф», – в световой конус попадали и остров, и судно, и изрядный сектор прилегающего океана.

Ходовую рубку, кроме того, подсветили еще парой переносных прожекторов… Но лучше бы, по мнению Звягинцева, не подсвечивали.

Потому что «кое-что любопытное» оказалось новой порцией трупов. Даже бегло смотреть на них штаб-ротмистру не хотелось – по сравнению с этими останками найденные внизу вертухаи выглядели как ангелочки с рождественской открытки. Полное впечатление, что в рубке орудовала банда маньяков-расчленителей, вооруженных самыми разными приспособлениями, включая многотонный пресс, – один из погибших оказался просто-напросто раздавлен в кашу. Оборудование, коего в рубке имелось немало, тоже стало жертвой безумной и кровавой вакханалии: экраны разбиты, многие приборы сорваны со своих мест и пластиковые их корпуса расколоты, а металлические – сплющены, раздавлены.

Проникли сюда расчленители и разрушители не через дверь: выдавили – непонятно как и чем – большой, на полстены, обзорный иллюминатор из толстого и прочнейшего бронестекла. Погибшие, очевидно, попытались сопротивляться, отстреливаться, – один из них до сих пор сжимал в окоченевшей руке пистолет, а на полу, в луже спекшейся крови, валялся автомат, рядом портативный импульсный разрядник…

– Какой-то корабль мертвецов, право слово… – задумчиво сказал барон, не спеша переступить порог. – Ведь вы, господин штаб-ротмистр, тоже внесли свою лепту в общее число обнаруженных?

– Именно так, господин барон. Почти три десятка. Конвойные, отравлены газом.

– Отравили их наверняка эти четверо. – Барон широким жестом указал на разгромленную рубку, держась к ней вполоборота, не глядя в ту сторону. – Но вот их-то кто прикончил столь изуверским способом, хотел бы я знать…

– Здесь погибли не четверо, – уверенно сказал Долинский, пройдя в рубку и разглядывая результаты произошедшей в ней бойни без видимого смущения. – Что-то крови многовато вылилось для четверых… И еще… та рука, что лежит на пульте дальней связи: ни одному из этих бедолаг при жизни она не принадлежала. Даже вон тому, оставшемуся без своей верхней половинки, – мундир совсем иной. Если я, конечно, хоть что-то понимаю в оторванных конечностях. А я в них, смею заверить, понимаю.

С этими словами он щелкнул пальцем одной руки по кисти другой. Раздался звук удара металла о металл.

– Господа, кто-нибудь из вас видел что-либо похожее? – Несвицкий обвел взглядом всех троих.

– Никак нет, ваше превосходительство, – отрапортовал Звягинцев.

Фон Корф лишь пожал плечами.

– Видывал я трупы и похуже, mon general… – задумчиво сказал Долинский. – Но не разом, не в одном месте. Очень уж разноплановые повреждения.

– В самом деле не видели, штаб-ротмистр? – теперь вице-губернатор вопросительно смотрел только на своего адъютанта, обратившись не по имени-отчеству, как обычно бывало, а по званию.

Вопрос явно был не риторический, Звягинцев понял, что от него ждут какого-то конкретного ответа. Но так и не сообразил, какого именно…

– Не припоминаю, ваше превосходительство, – обтекаемо ответил он. – Кажется, не видел…

– Напрасно не припоминаете, – сказал Несвицкий, и по лицу его штаб-ротмистр понял, что какой-то очень важный экзамен им провален. – Напрасно… На избранной вами стезе некоторые вещи запоминать необходимо. Порой это вопрос выживания. А казаться вам не должно ничего и никогда. Тем, кому кажется, мнится и мерещится, лучше служить в другом ведомстве. В Комитете по метеорологии, например, в отделе долгосрочных прогнозов.

Штаб-ротмистр вытянулся по стойке смирно и надеялся лишь на одно: что не покраснел, принимая неожиданную выволочку. Но все же очень хотел бы знать, за что именно его распекают. Фон Корф тоже смотрел на вице-губернатора с недоумением. Зато лицо Долинского расплылось в циничной усмешке, несколько асимметричной из-за металлической пластины. Едва ли тот сам понимал, в чем суть и смысл разноса. Просто, как считал штаб-ротмистр, демонстрировал свою пакостную натуру.

Наконец его превосходительство соизволил конкретизировать:

– Вы ведь лично выезжали на место Бугерской резни, не так ли, штаб-ротмистр?

Звягинцев был вынужден подтвердить: да, выезжал. Именно он отвечал в канцелярии вице-губернатора за борьбу с некоммунистическим подпольем, с убийцами из Умзальской Партизанской Армии. И во второй своей служебной ипостаси – как адъютант военного коменданта – отвечал за то же самое. Хотя, честно говоря, предпочел бы отвечать за что-либо другое. Штаб-ротмистра уже тошнило от необходимости документировать и расследовать кровавые «подвиги» бандитов. В отличие от расстрельных команд Союза, крайне редко оставлявших на виду следы своих зверств, сепаратисты концы в воду не прятали… И в землю не прятали. Напротив, демонстрировали всем, устрашения ради.

Но он по-прежнему не понимал, какая связь между «Цесаревной» и резней в Бугере.

– Среди материалов, привезенных вами, – продолжил Несвицкий, – был снимок тела, разорванного пополам, лишившегося верхней части. И еще одного, с таким множеством переломов, что оно кажется раздавленным. В отчете экспертов они также не обойдены вниманием. Мне продолжать?

Штаб-ротмистр прикусил губу и почувствовал, что все-таки покраснел. Дело в том, что все снимки и записи, привезенные в Новотроицк с места трагедии, сделали подчиненные Звягинцева. Он не смог этим заниматься – увидел два первых обнаженных тела, распятых на стене, все в пятнах ожогов, – и решил, что достаточно. Выезд не первый, и выяснять, какие еще садистские фантазии пришли в голову бандитам, не хотелось. И прошлых разов хватило, чтобы напрочь испортить сон и отбить аппетит.

А его превосходительство, получается, все материалы просмотрел внимательно. Настолько внимательно, что при нужде легко и быстро вспомнил повреждения двух мертвецов из пятидесяти семи – именно столько жертв обнаружили в Бугере, а выживших не было. Ни одного.

И Викентий Звягинцев впервые усомнился, что дослужится до генеральских чинов в Отдельном Корпусе. Может, и в самом деле податься на другую стезю, пока не поздно? Не к метеорологам, разумеется, – в действующую армию.

– Вы серьезно считаете, что здесь могли побывать бандиты? – Тон барона намекал, что сам он такую версию всерьез не принимает. – Они не удаляются слишком далеко от своих берлог, и тем более не замечены в пересечении морей.