Чтение онлайн

Упырь понюхал воздух, тряхнул гривой и тихо заржал.

– Именно здесь все и было, – согласился Игнат.

У него было шесть мест, куда приезжал сбрасывать лунное иго, но до этой мельницы давненько не наведывался. Лишь после последних событий вспомнил о нем и с изумлением почувствовал желание вернуться. Здесь ничего не изменилось, разве что доски прогнили и пыли стало больше. Воспоминания не заставили себя ждать.

.. .Той ночью он разжег костер, выпил зелье, которое приготовила местная ведьма за пару талеров, и направил нож к сердцу. Отец строго предписывал, что делать этого вторично нельзя, но Игнат правил не уважал.

Тишина. Рассохла выжженная земля. Серый прах под ногами. Неподвижный труп на сгоревшем небе. Позади — чернолес, впереди — мертвая равнина врывается пропастью непроглядной тьмы... И неподвижная фигура на одном из выступлений.

Эхо собственных шагов прокатилось громом. Бозна, как Щезник не сходит с ума в своих путешествиях... Это самая настоящая прогулка адом! Лишь бы не встретиться с ним здесь случайно, Щезник, наверное, поинтересуется, почему Эней сюда припихнулся, будет неудобно ему врать.

Смотритель над обрывом поднял руки. В ответ темнота перед ним возмутилась, задрожала, истончилась на нитку, закружилась, забурлила, вдруг треснула, обернулась тяжелой волной, бултыхнулась в пропасть и расползлась непроглядным мраком - как и не было ничего. Созерцатель повернулся и посмотрел на пришельца. По краям жестко очерченного рта коснулась улыбка, скорее сверху, недобрый и кривой.

— Игнат Бойко, — багровые глаза заревели.

– Ты помнишь мое имя.

– Я помню каждое имя из моих свитков. Чего нужно?

Игнат перевел дыхание. Призвал образ жены и маленького свертка у ее груди — сына, которого они решили назвать Остапом в честь деда Игната.

– Хочу разорвать сделку, - сказал сероманец.

Причудливые глаза пронизывали, гортали самые сокровенные мысли и воспоминания: о братьях и друзьях, об Орисе и Ульяне, о путешествиях и войне — все, что случилось после ночи серебряной скобы.

– Вы, люди, все одинаковы, – сказал Гаад оскорбительно.
– Никогда не держите слова. Я предупреждал: сделку невозможно расторгнуть.

Отвернулся и умолк, уставившись в пропасть. Однако Игнат не отступил.

– Назови услугу! Я выполню.

Гаад даже не шелохнулся. Характерник скрежетнул зубами и крикнул:

– Слышишь? Сделаю, что прикажешь!

Потусторонний властитель развернулся, глаза его яростно сияли.

– Мне не нужны жалкие услуги! Ты по собственной воле поставил подпись и этим сделал свой выбор, человек.

От силы того голоса Игнату стало плохо: голова закружилась, желудок сжал, уши заложило, словно рядом грянул взрыв. Он собрал все свое мужество, отвагу и дерзость, крикнул:

– Я пришел не за отказом!

Гаад улыбнулся второй раз. В этот раз шире. Слабость в теле сероманца исчезла.

– Но получил именно ее.

Багровые глаза вспыхнули так ярко, что Гната на мгновение ослепило. Прозрев, увидел, что они поменялись местами — теперь характерник стоял на краю обрыва, а Гаад в нескольких шагах от него.

– Тебе не сойти с тропы.

Жирная линь под ногами треснула, Игнат не успел вскрикнуть, как уже летел в бездну, тьма заползла во все полости, залепила глаза, перебила дыхание, а он падал и падал...

Вдруг сел у погасшего костра. Сердце колотилось, коловрат на груди пекло огнем, тело покрывал обильный пот. Так кончилась его отчаянная попытка, о которой он предпочел забыть, и с тех пор старая мельница напоминала о презрении на лице с багровыми глазами.

А он просто желал жизни! Обычную жизнь... Игнат понял это, когда вернулся с войны, поцеловал жену и обнял сына. Разве он мог знать в пятнадцать лет, что ему действительно нужно? Разве мог тогда выбирать сознательно? Разве после прожитых лет с проклятием не имел права сделать другой выбор, пойти другим путём? Разве другие не нарушают присягу?

Вскоре после этой неудачи Гнат встретил Мармуляда и Орисю, жизнь пошла кувырком, пока судьба копняком не дала шанс выбраться из трясины. И вот он опять здесь — ветряная мельница сделал круг.

Игнат переночевал на мельнице, и ни одно неприятное воспоминание не нарушило его крепкого сна.

Сентябрь проходил прекрасно. Характерник посетил семью дважды — раньше для этого потребовалось не менее нескольких месяцев.

– Ты стал чаще приезжать. Случайность? – поинтересовалась Ульяна.

— Недаром в Буду ездил, — подмигнул Игнат. — Поговорил с десятником, немного выпили, тот согласился дать больше времени на семью.

Он действительно когда-то разговаривал об этом с братом Крайкой, но случился этот разговор более двух лет назад. У сурового Крайка было доброе сердце и не подозревал, что брат Эней тратит выторгованное время на столичные развлечения и грязные заработки... Но это в прошлом.

Игнат подхватил Ульяну на руки и закружил ее.

– Вот дурацкий, - засмеялась женщина. — У меня же полная корзина в руках!

– А у меня настоящее сокровище!

Она посмотрела ему в глаза и спросила без улыбки.

— Ты действительно теперь будешь приезжать чаще?

– Даю слово!

– Осторожно, характерник, я могу привыкнуть.

В конюшне к старой Ожинке присоединилась молодая и полная сил кобыла Суничка; Ульяна счастливо улыбалась; Остап плелся за Гнатом всюду, не желая терять ни минуты с отцом. Парень не расставался с деревянными сабельками, он даже собственноручно смастерил перевязь на спину, похожую на крылышко крылышки, чтобы носить оружие на родительский манер. Малыш неплохо возился с ними, правда, большинство движений придумывал самостоятельно, и в этом Игнат видел наследственный фехтовальный талант Бойков. Приемы, которые он показывал сыну, тот схватывал на лету: из него должен был вырасти боец, искуснее Катрю.

– Дедо гордился бы тобой, – сказал Игнат, вызвав бурную радость Остапа.

— Папа, а расскажи о войне!

— В другой раз.

– Ты всегда так говоришь, а я все...

— В другой раз!
– грянул характерник.

Нестор, земля ему пухом, всегда сначала бил, а потом думал, стоит ли. Игнат от такой несправедливости поклялся никогда не поднимать руки на своих детей и гордился тем, что держал слово. С Остапом это было нетрудно — он рос удивительно светлым малышом.

Как и каждый парень, Остап ненавидел домашние обязанности, но вместе с папой был готов хоть посуду мыть, хочу сорняки полоть, лишь бы рядом. Белить дом Остап взялся с таким ревностным восторгом, словно его на ярмарку за конфетами зовут.