Чтение онлайн

— Я — современный человек, у меня нет предрассудков по поводу предпочтений других...

— Говори уже прямо, без этих дипломатических крут-вертов.

— До меня доходили слухи, что в Сером Ордене практикуются некоторые вещи между мужчинами... Это не мое дело, конечно, — быстро добавил Чарнецкий и отвел глаза.

– Я не совокупляюсь с мужчинами, - Яровой расхохотался. – И ничего такого в Ордене не практикуется! Не верь всему услышанному.

— Тогда в чем дело, друг мой? — искренне не понимал Зиновий.
– Хозяева думают, что ты чем-то недоволен, твой отказ воспринимают как проявление гнева!

Ярема вздохнул и посмотрел на подаренное Галиной украшение. В последние дни он делал это ежедневно, но никаких чувств от созерцания портрета невесты не свергалось — только раздражение, обида неизвестно на кого и глубокое убеждение, что он не хочет иметь отношения между супругами Чарнецких.

— Разве у меня нет права на собственные моральные убеждения?

Зиновий пожал плечами и тему не поднимал. Ярема подозревал, что дипломат считает его контуженным, чем и объясняет себе странность характерника. Хорошо, что, по крайней мере, эти проклятые приступы прошли... Яровой очень надеялся, что больше они никогда не вернутся.

Попутно гости были приглашены на свадьбу некоего генерала.

— Издевайтесь, — проворчал Ярема и невозмутимо просидел весь праздничный вечер на почетном месте, стараясь не думать о апреле следующего года.

Среди посещенного запомнились замок Бран и замок Корвинов, а также села с укрепленными церквями, похожими на настоящие крепости: Килник, Диржиу, Прежмер, Вискри. Местные не видели в этом обычае ничего удивительного:

— Села стен не имеют, а магометане в первую очередь церковь разоряют, — объясняли гостям. — Когда воюешь в святом месте, сам дух Божий помогает, руку с оружием твердит и придает сил!

Ярема на это вежливо кивал.

Дети играли на улицах исключительно у защитников, быть врагами-османами никому не хотелось.

— Не пойму, почему нас пригласили отдельно, — признался Ярема дипломату во время очередного переезда. — Вопрос вступления страны в Двухморский Союз решается всеми государствами-участниками... Так почему бы не собрать и принять сразу общую делегацию? Так было бы проще.

— Так не поступают, чтобы не давать оснований для обвинений в подкупе делегации.

– А питье и девушки разве не подкуп?

— Это основа международной дипломатии, — ответил опытный Зиновий. – И не говори, что в северных землях делают иначе!

Их миссия завершалась в Бухаресте на очередном пиру в честь гостей. Роскошный дворец Великого Князя (опять отсутствующего из-за срочного путешествия), лучший оркестр страны, очереди благородных господ и барышень, которые называли свои имена и титулы так вдохновенно, словно думали, что Ярема с ними еще когда-нибудь увидится. Господин Плохий, украинский посол, окончательно разболелся и прибыть не смог, о чем известил в письме с кучей извинений.

Среди плотной толпы сливок общества Ярема увидел знакомое лицо.

– Вы так и не пришли ко мне, – сказала Сильвия вместо приветствия.

— Здесь все удивляются, что я избегаю гостеприимных женских объятий, — ответил Ярема с улыбкой.

– Не раз слышала об этом. Вашей невесте очень повезло, — она протянула для приветствия узкую ладонь в черной бархатной перчатке.

Госпожа Ракоци снова выглядела потрясающим: на этот раз на ней было угольно-черное платье, подчеркивающее изящные очертания тела, а ониксы на лебединой шее блестели каплями черной крови.

— Рад вас видеть, госпожа Ракоци.

— Взаим, пан Яровой. Как прошло путешествие?

– Прекрасно.

— Довольны ли вы увиденным? Скажите откровенно.

— Я не сомневаюсь в том, что вы действительно готовитесь к войне, а не создаете заблуждение, чтобы впоследствии перейти на вражескую сторону, — откровенно ответил Ярема.

— Рад это слышать. Что скажете о боеготовности, мы можем претендовать на вступление в Союз?

— Уровень ваших вооруженных сил...

Рядом нарисовался Зиновий, уже сильно под хмельком (надо позволить себе расслабиться в последний вечер, объяснил он шляхтичу накануне; чем это расслабление отличалось от предыдущих вечеров, Ярема не понимал, но углубляться в вопросе не стал), и даже в таком состоянии тот оставался добросовестным дипломатом.

— Очаровательная панна, мы не можем давать никаких комментариев, — дипломат пригрозил пальцем Яреме. — Мы только передаем скромную д-думку... Господи, вы самая красивая женщина в этот вечер! Имею ч-честь пригласить вас к танцу.

— Спасибо, господин Чарнецкий, но вынуждена отказаться, — сказала Сильвия. — Я прекрасно понимаю, что после Северной войны никто не хочет принимать новое государство, над которым завис ятаган Османской Империи.

— Рад, что вы осознаете эту непростую ситуацию.

– Двухморский Союз - наша надежда, в которую мало кто верит, - продолжала Ракоци. — Великий Князь лично решает вопросы наемников Центральной и Западной Европы.

– Очень мудро, – поклонился Чарнецкий.
– М-мудро и рассудительно!

— Когда нас разобьют, мы продолжим войну в подполье, — Ярема отметил, как она спокойно сказала «когда». — Но с силами Союза мы не проигрываем. Станем же вашим южным щитом! Союз, особенно Королевство Польское и Украинский Гетманат, не получат турецкую гадюку под брюхом.

Чарнецкий вместо ответа приложился к бокалам. Сильвия вернулась к Яреме.

— Согласно последним сведениям, начало атаки запланировано после выборов гетмана, когда булава будет переходить в следующие руки, — сказала разведчица. — А после завоевания наших земель османы отправятся в Крым и Таврию.

Зиновий чуть не захлебнулся вином.

– Громкая угроза. А доказательства? – спросил Ярема.

— Будут, если вы готовы отправиться в небольшое путешествие. Чрезвычайные послы переглянулись. Чарнецкий улыбнулся широкой улыбкой нетрезвого человека.

— Что скажешь, пан Яровой? Мы готовы?

— У меня есть приказ получить как можно больше свидетельств. Соответственно, не имею права закрывать глаза на возможное нападение на союзника и наши земли.

Дипломат потер лоб, покачался с пяток на носаки, а затем лихо щелкнул каблуками.

– А хоть меня! Ради волшебной г-жи Ракоци! Что за путешествие? Я готов!

Спустя сутки они стояли в порту Константы на палубе небольшого парусника. Такие суда используются контрабандистами: быстрые, юркие, не приспособленные для боя. Сильвия, одетая в серый дорожный костюм, рассматривала карту и обсуждала с капитаном и штурманом их курс. Мужчины внимательно слушали — вся команда относилась к госпоже Ракоци с большим уважением. Ярема приказал себе не таращиться, и именно в тот момент Сильвия поймала его взгляд. Шляхтич быстро отвернулся к Зиновию. Тот постоянно передергивал плечами: морской воздух в начале октября был пронзительно холодным.