Чтение онлайн

— Что это? — заинтересовалась она.

— Это якутские украшения из оленьей кости.

Тамара Захаровна торопливо полезла в коробочку и вытащила красивый браслет.

— Ах, какая прелесть! — заахала она, примеряя себе на руку.

— Вам идёт, — подольстил ей я.

— Мне всё идёт, — с неуклюжим кокетством ответила она.

Затем посмотрела на меня поверх очков, прищурилась и сказала:

— Муля, я хотела тебе сказать одну важную вещь. Отнесись к моим словам со всей серьёзностью. Имей в виду, что сейчас готовится большая провокация, и, скорее всего, тебя могут крупно подставить. Так что потом будет даже служебное расследование. Поэтому все бумаги, которые тебе дают на подпись по твоему проекту, сам не подписывай, а согласовывай со мной сначала. Ты меня понял?

— Понял, — кивнул я.

— Вот и прекрасно.

Перекинувшись ещё парой ничего не значащих фраз, я вышел из кабинета.

Шёл по коридору и думал: что это было? Тамара Захаровна вдруг прониклась заботой обо мне? Или же наоборот?

Вечером, уже дома, я спросил у Дуси, как там Алёша и Анфиса.

Дуся сразу же напустила на себя вид, что она вообще не при делах. Но по её хитрым глазам я прекрасно видел, что она в курсе дела. Бьюсь об заклад, что она туда каждый день бегает. Если и не дважды.

Я повторил вопрос (мне не трудно).

Дуся пожала плечами и не ответила. Повисло молчание, которое затягивалось. Затем она первая не выдержала и недовольно фыркнула, но всё же выдавила из себя:

— Нормально.

— Точно нормально? — переспросил я. — Ничем помочь там не надо? Это же мои брат и сестра. Родные. Я вот что думаю… скоро ведь приедет Йоже Гале, и, возможно, надо ему заранее заказать для детей что-то из одежды. Вот только я не понимаю, что именно нужно? Может быть, ты бы поговорила с Надеждой Петровной, и вы бы составили список?

Глаза у Дуси полыхнули интересом.

— Да, конечно, мы поговорим!

И после этих слов информация из Дуси полилась потоком. Лавиной. В общем, в семье Адияковых сейчас большой конфликт. Надежда Петровна с Павлом Григорьевичем крепко поссорились и не разговаривают. Точнее, при детях они разговаривают и делают вид, что всё хорошо, но при этом спят в разных комнатах и по возможности переругиваются.

— А что же случилось? Из-за чего они поссорились? — спросил я, чтобы прервать Дусин водопад подробностей.

— Да вот Надежда Петровна записала их в музыкальную школу. Анфису на скрипку, а Алёшу на фортепиано…

— Ну так это же хорошо, — посмотрел я на Дусю.

— А вот Павел Григорьевич категорически против. Он говорит, что дети не ещё адаптировались, они не знают русского языка, и как они будут там, в музыкальной школе. Это будет большая проблема.

— Да почему же проблема? — удивился я. — Всё равно их кто-то туда же будет водить: та же Надежда Петровна, или ты, или ещё кто-нибудь, может, наймут они помощницу. И в принципе основные слова можно им переводить. Дети же очень быстро привыкают. А как они социализируются, если их постоянно держать в закрытой квартире и не давать им общаться со сверстниками?

Дуся задумалась, затем медленно кивнула.

— Я тоже так думаю. Но Адияков упёрся, и всё.

— Я поговорю с ним, — сказал я.

— Это было бы замечательно! — расцвела Дуся и тут же наябедничала: — А ещё прибегал Миша Пуговкин. Но тебя не застал и просил тебе не говорить, что он прибегал.

— Да? Что он хотел? — я отмахнулся, потому что после той ситуации на Котельнической, когда его жена не захотела взять детей, я как-то поменял своё мнение по отношению к их паре.

— Да, вот он тебя лично хотел увидеть, но я так поняла, что он переживает за жену.

— А что там опять не так с его женой?

— Да то, что она не захотела взять детей, и он теперь… — Дуся сбилась.

— И он абсолютно прав, — сказал я. — Я, например, это воспринял как обиду. И я считаю, что, проживая в моей квартире, взять детей на один-два дня, сделать для меня услугу… это можно было бы и сделать.

Дуся на меня посмотрела укоризненно.

— Я понимаю, что ты думаешь, что раз я их пустил в ту квартиру, то теперь они мне всю жизнь должны… Не должны. Но вот иногда даже мне поддержка нужна. Бывают такие ситуации, когда нужно плечо друга, а его-то как раз и не было.

— А много у тебя друзей? — вдруг сказала Дуся и посмотрела на меня испытывающим взглядом.

Я задумался. Так-то вокруг меня народу полно, а вот друзей… ведь даже ту же Дусю я могу назвать своим ангелом-хранителем, но вряд ли другом.

Да, постоянное одиночество — это мой удел и спутник.

Мы сидели, болтали с Дусей на кухне, но продолжить наш обстоятельный разговор не получилось — прибежала Глаша, домработница Фаины Георгиевны. Она была вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Глаза её искрились от еле сдерживаемых новостей.

Глаша явно жаждала посплетничать, причём настолько сильно, что даже не смогла дождаться утра, чтобы поделиться сплетнями на рынке.

Так-то Глаша старалась никогда не прибегать по вечерам, чтобы не заставать меня; меня Глаша явно не любила, сам не пойму, почему. Обычно, насколько я понимаю, они с Дусей пересекались где-то на нейтральной территории, типа на рынке, или в каком-то магазине, или в прачечной, и я-то видел эту Глашу за всё время всего пару раз.

А сейчас она прибежала прямо к нам домой.

Мне стало любопытно. Но, чтобы не мешать им сплетничать, я деликатно вышел в кабинет Модеста Фёдоровича. Мог бы и в свою комнату, но оттуда, каюсь, было отлично слышно и я теперь прислушивался к их разговору.

Глаша прибежала якобы попросить какой-то особой приправы для рагу. Я усмехнулся про себя: что, прям нельзя было до утра подождать? И что без этой приправы ничего приготовить нельзя? Да и зачем готовить столь сложное рагу на ночь глядя? Ну, повод был, конечно, явно надуман. Но что с Глаши взять — что смогла, то и выдумала!

И вот они закрылись на кухне и зашушукались. Из-за того, что дверь закрыли, мне было слышно не очень хорошо, поэтому я крадущейся походкой пододвинулся поближе к кухне, стараясь, чтобы паркетина не скрипнула.

Разговор вёлся сначала громким шёпотом, а потом эмоции взяли вверх, и они обе уже почти кричали, не сдерживая эмоции и любопытство.

— И что?

— Да, вот он опять сейчас пришёл! — заливалась восторгом Глаша. — духи ей принёс! Импортные!

— Да ты что! — ахнула Дуся. — И как? Что дальше?