Чтение онлайн

— Мама, Дуся вот передала пирожков для детей, ещё горячие. Я, кстати, тоже не успел поужинать, так что от чая я бы не отказался.

И потом посмотрел на Адиякова и протянул ему сумку с капустой.

— Отец, здесь банки. Дуся капусты наквасила. Их бы, может, в подвал занести? А то они ещё должны постоять с неделю в холодном. Так сказала Дуся.

Надежда Петровна подхватила корзинку и быстренько побежала на кухню ставить чайник. Адияков взял сумку с капустой и вышел из квартиры — их подвал находился в общем подвальном помещении дома.

Я с облегчением выдохнул.

Фух! Хоть на некоторое время семейный конфликт приостановлен.

Пока родители Мули занимались бытовыми делами, я разулся, прошёл в ванную, помыл руки и хотел уже идти на кухню, когда меня окликнул девичий голосок.

— Муля!

Я заглянул в детскую комнату. Анфиса смотрела на меня и улыбалась.

— Муля, а давай мы с тобой поиграем? — сказала она, старательно выговаривая слова.

— Давай! — обрадовался я и спросил её. — Ты что, уже по-русски понимаешь?

— Ага! — засмеялась она. — Чуточку-чуточку!

Я вошёл в комнату. Анфиса на сидела на фланелевом одеялке. Она там разложила игрушки и занималась тем, что лечила их: у одной куклы — из-под мышки торчал игрушечный градусник, у второй была перемотана шея, третья лежала, и у неё была перемотана нога. Сама же Анфиса держала деревянный игрушечный стетоскоп и по очереди прослушивала кукол и мишку.

— Когда я вырасту, я буду доктором! — с важным видом заявила она.

Алёша сидел на стуле, болтал ногами и занимался тем, что старательно писал каляки-маляки в альбоме для рисования красным карандашом.

Я сел на одеялко рядом с Анфисой и спросил её:

— Ну, как тебе жизнь в Москве, Анфиса?

— Хорошо, — сказала она и требовательно добавила. — Держи!

Она сунула мне в руки мишку и сказала строгим голосом:

— Он кашляет.

— Хорошо, — включился в игру я. — Если он кашляет, чем мы его с тобой лечить будем? У тебя есть малиновое варенье?

— У мамы есть, — сказала Анфиса и задумчиво добавила. — Утром было. Если Лёшка не съел.

А у меня аж сердце сжалось — она уже начала называть Надежду Петровну мамой!

Мы ещё немного поиграли, а потом, когда вернулся Адияков, мы все дружно пошли на кухню пить чай с Дусиными пирожками.

— Как у тебя дела на работе? — спросил Павел Григорьевич, аккуратно помешивая ложечкой сахар в чашке с чаем.

— Хорошо, — кивнул я и затем спросил Надежду Петровну: — Тебя Анфиса мамой уже называет?

Надежда Петровна польщённо зарделась и сказала подчёркнуто нейтральным голосом:

— Ну, ничего, я же не могу ей запретить.

Но, судя по блеску в её глазах, она была очень довольна.

Мы ещё немного поболтали. Я порадовался, что они вот так вот нашли общий язык. Теперь у них полноценная семья.

На следующий день по дороге на работу меня остановил… Глориозов. Он явно меня поджидал, причём практически возле моего подъезда.

— Иммануил Модестович! Вот так встреча! — делано обрадовался он и растянул губы в подобии улыбки. — На работу идёте?

— Здравствуйте, здравствуйте. Да, неожиданная встреча, — вежливо поздоровался я, но потом не удержался и намекнул на то, что видно, как он замёрз, ожидая меня.

Глориозов смутился, но быстро взял себя в руки.

— Да, на работу иду, конечно. В это время я всегда иду на работу.

— А мне тоже нужно в комитет заглянуть, забрать корреспонденцию. Так что нам по пути. Давайте, это я вас провожу. Хоть поболтаем!

Деваться было некуда, не пошлёшь же его лесом.

— Давайте, — сказал я, и мы пошли по дороге, влившись в поток трудящихся, которые спешили на свои заводы, фабрики и разнообразные комитеты.

— Как там дела у вас? — продолжал щебетать Глориозов, видя, что я не поддерживаю разговор, а иду молча.

— Нормально, — отмахнулся я.

Вместо того чтобы спросить, как дела у него, я промолчал. Глориозов чуть поджал губы, но демонстрировать недовольство не стал, вместо этого продолжил дальше:

— Как там у вас продвигается фильм? Я слышал, что он уже вышел на завершающий этап, уже скоро, говорят, и премьера будет.

— Да, скоро будет, — неопределённо ответил я. — Как только завершат монтировать ленту, так сразу и будет.

— Да, такой успех в таком молодом возрасте — это очень замечательно! — с почтительным видом сказал Глориозов, стараясь подольстить мне.

— Да, успех получился, — равнодушно кивнул я, — невзирая даже на все те преграды и всех тех врагов, которые мне пытались помешать.

— Ой, ну что вы так, Модест Петрович…

— Я сразу понял, к чему вы ведёте, Фёдор Сигизмундович, — хмыкнул я.

— Ох, Иммануил Модестович… никто вам не пытался… — Глориозов от моего наезда чуть сбился с мысли, но всё-таки продолжил, — А то, что к проекту всегда стараются присоединиться другие люди, так это же нормальная практика. Испокон веков такое было, что самые талантливые, особенно полководцы, идут впереди, и за ними идёт толпа людей. В этом и заключается движение вперёд, прогресс человечества…

Я промолчал и не стал комментировать. Какое-то время мы прошли ещё молча. Глориозов, видя, что я не собираюсь даже из чувства вежливости поддерживать беседу, наконец подошёл к сути дела, ради чего он эту встречу устроил.

— Иммануил Модестович, — сказал он, опять одарив меня льстивой улыбкой, — я знаю, что в последнее время у нас с вами были некоторые разногласия…

— У нас с вами? — аж остановился я. — По-моему, Фёдор Сигизмундович, это вы старались поддержать моих оппонентов и заменять мне актёров, даже не спрашивая моего мнения.

— Ну, все мы склонны ошибаться, Иммануил Модестович, и я, как творческий человек, тоже иногда могу… — начал Глориозов, но я его перебил.

— Вы — творческий человек, Фёдор Сигизмундович, а я — обычный чиновник из Комитета. Тем более, как вы правильно сказали, я молодой ещё. И все те, кто становятся мне на пути… в общем, нам дальше с ними не по пути. Я никогда не прощаю своих врагов. Никогда!

— Но мы не враги, — замялся Глориозов.

— Ну как это не враги? — посмотрел на него я. — Вы же Мироеву убрали из постановки? Убрали! Вы Раневскую тоже убрали? Да! Про остальных я вообще молчу — всех тех, кого я просил взять. Вы их взяли, подержали некоторое время, а потом постепенно перевели во второй состав, а потом, в результате, у них вообще не оказалось никаких ролей. Ведь не так, что ли?