Чтение онлайн

Впрочем, его-то задача – сельское хозяйство! Причем, не только Иранской ССР. Вот, например, Средняя Азия… Да, там тоже увеличилось увлажнение, зазеленели бывшие полупустыни и даже пустыни… Сейчас там выращивают пшеницу с картошкой, овощи. Туда эвакуировали миллионы людей, построили тысячи деревень и десятки городов, высаживают повсюду лесополосы… Вот только это сейчас воды там хватает! А по мере потепления эти земли вновь превратятся если не п пустыни, так уж в засушливую степь или лесостепь с нестабильными урожаями. А, значит, нужна вода! Требуется повернуть в те места если уж не Обь с Иртышом, так хотя бы один последний – а это тысячи километров каналов со всеми необходимыми для их работы сооружениями! И сроки тоже поджимают… Если не в этом году, так уж в следующем точно пора будет начинать строительство! А еще удобрения – ведь пусть воды сейчас и хватает, но плодородие почвы во вчерашних полупустынях таково, что без них там ничего путного не вырастет!

И это еще без учета строительства тех же теплиц, заводов по производству кормовых дрожжей для скотины, разведения племенного скота для последующего восстановления поголовья, запланированного строительства новых птицефабрик и кроличьих ферм. В общем, проблем перед сельским хозяйством СССР стояло множество… И все это проходило по категории «срочно», все проходило по высшему приоритету, ведь сейчас это – вопрос жизни или смерти всей страны и ее народа. А, значит, и работать приходится как тогда, при товарище Сталине… Хочется ли кому это или нет.

***

Когда в Советском Союзе вдруг оказывается что-то очень уж нужно – это делают очень быстро! А если в дело вступает «саратовская система качества», она же «система бездефектного изготовления продукции», то делают еще и с практически гарантированным качеством… А на оборонных заводах СССР она распространилась очень быстро! И если в прошлой реальности Михаил работал на заводах, куда ее «спустили сверху» и воспринимал как что-то само собой разумеющееся, то сейчас ему довелось поработать там, где ее только разрабатывали и впервые внедряли. И услышать историю ее внедрения…

– Раньше у нас тут был целый цех по доработке самолетов, - рассказывал Михаилу один из его новых знакомых. – Убытки громадные просто были! Пока товарищ Дубовиков директором не стал…

А началось все, как оказалось, с единственного приказа директора из двух пунктов. ОТК при обнаружении первого же дефекта прекращать приемку всей партии изделий и возвращать ее предъявителю. И начислять премию в 50% работникам, сдавшим продукцию с первого же предъявления.

– И что, вот так сразу все и пошло? – удивился Михаил.

– Если бы! – рассмеялся конструктор. – Все производство встало! Полгода завод вообще не работал!

Как выяснилось, выполнение такого приказа привело к тому, что пришлось полностью перестроить весь рабочий процесс! Начиная с переделки ряда конструкторской и технологической документации, перестройки работы вспомогательных служб и отделов завода. Но самое главное – надо было, чтобы сами участники рабочего процесса поменяли отношение к своей деятельности.

– Многие говорили, что надо разрешить хоть 5% брака, но директор с этим наотрез не соглашался, - рассказывали Михаилу.

«Человек, считающий, что допустимый предел дефектов или ошибок в его работе может составлять примерно 5%, едва ли признает, что такое же количество ошибок допустимо в частной жизни. С уверенностью можно сказать: не может случиться так, что в течение пяти дней из ста он будет приходить не на свое рабочее место или, если идет домой, входить не в ту дверь. Наверняка он не сядет в 5% случаев не в свой автобус и не наденет одновременно черный и коричневый ботинки. Несомненно, также, что он будет предъявлять более высокие требования и к покупаемому товару и не захочет, чтобы его ошибки при этом составляли 5%», - так говорил товарищ Дубовиков.

И через полгода производство пошло по новому стандарту! Цех доработке самолетов был закрыт, а главной задачей ОТК теперь стало не выявление брака, а его предотвращение… Широко распространилась работа с личными клеймами, что до того было скорее исключением из правил – ведь теперь сами работники были заинтересованы в качестве произведенной ими продукции. А затем эту же систему стали распространять и на другие заводы СССР, где это только было возможно. В электронике той же, как знал по опыту прошлой жизни Михаил, 100% выход годной продукции невозможен по мало зависящим от исполнителя причинам. Хотя при изготовлении тех же деталей тоже применялась «саратовская система качества»…

Конечно, применение данной системы тоже не означало отсутствие брака – но его количество оказалось чуть ли не на порядок меньше прежнего! И каждый такой случай был чуть ли не чрезвычайным происшествием, который с подробностями разбирался, выяснялись причины такого брака, делались выводы, принимались меры по его недопущению в дальнейшем.

Как ни странно, но нашла это система применение и при освоении производства новой продукции – именно так внедряли в производство истребитель Як-27. И если раньше для такой работы присылали людей из министерства, а изготовленный образец подолгу дорабатывали на заводе, то в этот раз самолет сразу после сборки и испытаний улетел в Москву!

– Почему же тогда с двигателями поначалу проблемы были? – даже удивился Михаил, вспомнив слова Кати об первой партии их моторов.

– Спешка, - поморщившись, ответил знакомый. – Нам прислали когда их конструкторскую с технологической документации – у нас все в шоке! Как по ней работают-то?

– То, что у них нет нашей системы качества?

– Ага, - согласился конструктор. – Там-то по-старинке работают… Работали, если точнее. У нас в итоге тут целая работа была проведена по доработке той документации и подготовке производства, но двигатели-то нужны не через пару-тройку месяцев, а сейчас! Пришлось чуть ли не на коленке делать первые моторы, даже часть оснастки дорабатывали… За то потом-то как пошло оно! Тут уже наших в Москву стали отправлять, для обмена опытом…

И вот сейчас фактически также готовили производство зерносушильных установок… А уж пневмотранспортеры и вовсе были уже сделаны и даже испытаны в середине лета. Оставался лишь вопрос – кто их делать будет? Мощности авиазавода и так загружены по полной… Хотя какой он теперь авиазавод-то? Моторный завод как есть! И остальные производства города загружены! Разве что те, где электронику делают… Но там делать те же зерносушилки не будешь! А цеха Сарсельмаша еще только строят, а уж об их оснащении всем необходимым пока и речи нет. Только к осени! Так что, вероятнее всего, будут передавать производство заводам других городов… Куда-нибудь в Сталинград, Ростов, Воронеж, Краснодар, а то и в Москву… Хотя последнее вряд ли – все же основные потребители сельхозтехники на юге.

Сейчас же делают детали под опытные образцы продукции, потом будут их испытывать… Ну а конструктора по оснастке уже разрабатывают нужные приспособления, штампы, пресс-формы, специальный измерительный и металлорежущий инструмент, технологи заканчивают свою работу по подготовке производства… В общем, идет привычная работа завода. К которой Михаил еще в свое время привык, пусть даже занимался несколько иной деятельностью.

А вообще ситуация получалась достаточно забавной… Официально все они уже считались сотрудниками Сарсельмаша… Даже на пропусках это было написано! Вот только по факту самого того завода еще не существовало! И даже сами их заказы по-прежнему выполнял авиазавод – точнее, по большей части, его вспомогательные производства, не задействованные в производстве двигателей. Здесь же, в заводской столовой, они и обедали, в конторе авиазаводе получали карточки и зарплату – точнее, ту ее часть, что осталась после вычета цены выдаваемого по карточкам и коммунальных платежей. Ну да, деньги нынче применяются лишь чтобы или что-то «дополнительное», вроде гидролизной водки, прикупить, или купить что-то у других людей. Для всего остального – продуктов, промтоваров, одежды – есть карточки. Причем, выдавали прямо по месту работы – чтобы зимой не померзли в очередях в магазины. Ну а то же топливо для печей, уголь, дрова, торфяные брикеты, развозили централизованно, не требуя за то денег. Все уже оплачено!