"Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18
Шрифт:
«Комсомолец, будь готов к защите своих товарищей и народного достояния!» - вдруг вспомнился висевший у них в райкоме плакат. Советский парень-комсомолец с ТТ рядом с девушкой-комсомолкой с «Марголином», оба высокие, статные, с мужественными лицами, стреляющие по плюгавенького вида уголовничкам с ножами в руках и мешком с тушенкой за спиной. Тогда Михаил даже мысленно усмехнулся тому, что по факту нынче самое распространенное гражданское оружие вовсе не «Марголины», а «наган». У его Вики тоже такой был… Впрочем, пропаганда-то нынче расстаралась – тем более, что оно вполне соответствовало настроениям народа. Дошло до того, что даже за исполненную где-нибудь «блатную» песенку можно было сразу в морду получить, а уж спой такое на людях – так желающие дать в морду очередью выстроятся! Даже многие песни Высоцкого попали под этакий «моральный запрет» - формально никто не запрещал, но на исполнителя их посмотрят как минимум с осуждением.
Впрочем, поменялось в культуре немало… Даже в кино на смену тем же комедиям пришла тематика борьбы с Долгой зимой… И хоть за весь год фильмов было снято хорошо если штук пять, но все они были посвящены Долгой зиме – кое-где даже со вставками документальных кадров. Как, например, посвященный эвакуации Норильска фильм «Магистрали жизни»… Или «На перевале», где было показано, как раздолбайство, безответственность и надежда на «авось» при организации работы чуть не привели к железнодорожной катастрофе… Когда оторвавшаяся секция тепловоза с отключенными тормозами несколько десятков километров буквально летела по рельсам, разогнавшись до скорости в 120 км/ч, а крушения удалось избежать лишь благодаря четкой и слаженной работе дежурной по станции и машиниста маневрового локомотива, сумевших за четыре минуты освободить станцию для сквозного проезда… Или фильм «Среди пустоши», где показывали про жизнь эвакуированных на юге бывшей Казахской ССР, про создание нового сельскохозяйственного района. Был фильм и про ввод войск в Иран. Хотя название его у Михаила вылетело из головы, но запомнилось, что там показывали про курдов – про то, как в свое время часть их народа вынуждены были бежать в СССР от преследование шахскими властями и все эти годы ждали возможности вернуться. Но что самое интересное – всюду стало меньше идеологической болтовни, а через сюжет словно проходила главная идея: настоящий коммунист и комсомолец проявляет себя в деле.
– Привет, Вик! – жена Михаила уже была в столовой и даже заняла место в очереди. – Что там сегодня-то?
– Уха, - ответила девушка.
Что ж – вполне привычное дело. Особенно сейчас, летом – рыбу-то вон прямо рядом в Волге ловят, хоть ее поголовье и прилично снизилось из-за замора и вылова в прошлом году. Сегодня вон, например, щука была… К рыбе туркестанская картошка с луком и небольшим количеством моркови. На «второе» – салатик из тепличных овощей с основательно всем поднадоевшей грибной колбасой… После чего можно немного прогуляться по территории завода, посмотреть на грядки с овощами между цехов, на приготовленные к отгрузке двигатели на поддонах…
– И не поверишь, что тут самолеты делали! – вдруг заметила Вика.
Ну да, практически ничего авиационного на территории завода не осталось… И будут ли тут когда-нибудь еще делать самолеты? Знает, наверное, лишь в Совете Министров СССР!
– Ага, - согласился с ней Михаил. – Не скажешь…
– Знаешь, грустно почему-то, - произнесла Вика. – Вот еще недавно тут делали летающие машины… Красивые, величественные, могучие… А сейчас делаем самые обычные двигатели. Это словно… не знаю даже, как выразиться…
– Еще одно напоминание о Долгой зиме…
– Скорее даже не о ней, - не согласилась девушка, - а о том, что было до нее…
– О светлом прошлом…
– Да, - чуть нахмурившись, согласилась девушка. – Как тебе удается такие точно это почувствовать?
«Еще бы!» - грустно усмехнулся Михаил. Уж больно знакомое чувство… Прямо как тогда, в 90-е, парни виде цехом полумертвых или и вовсе уже развалившихся заводов. Когда знаешь, что вот еще недавно тут-то было то-то и то-то, а сейчас… уже ничего нет. Или пока еще еле-еле теплится жизнь, но все может окончательно рухнуть в любой момент. Вот уж когда появляется чувство той самой «тоски по светлому прошлом»… И осознание того, что это не вернется уже никогда. Что все безнадежно…
По сравнению с тем сейчас хоть не было того чувства безнадежности. Была все же хоть какая-то уверенность в будущем – их лично, их города, их страны… И пусть пока было еще до конца не понятно, каким будет это будущее, но что оно есть – это точно. «Интересно, как будут потомки тех же европейцев или американцев смотреть на развалины их заводов, их электростанций, на руины промышленных объектов, - вдруг подумал Михаил. – Будут ли тоже с ностальгией вспоминать про то, что когда-то там была могучая цивилизация? Или будут смотреть с непониманием – а что это такое, что за хлам?»
Но думать особо некогда уж… Пора возвращаться на свои рабочие места! И, распрощавшись до вечера, Михаил с Викой направляются на свои рабочие места. А впереди последние августовские дни и уже сентябрь… Когда придет пора учиться, а им снова придется учиться и работать одновременно.
Глава 6
– Проклятые москали! – выругался Микола, глядя на заканчивающиеся запасы продовольствия.
Уже третий месяц он не мог даже высунуться из своего схрона. Все окрестности взяли контроли советские военные, вместе с предателями из местных жителей прочесали буквально все вокруг. И хоть его схрон пока не нашли, но это явно не надолго.
А ведь как все хорошо начиналось! Когда наступила столь лютая зима, что регулярно заваливало все перевалы, надолго прерывая сообщение с остальной местностью, Микола решил, что настало их время! Проклятую москальскую власть они скинули в ту же зиму – попутно, правда, пришлось перерезать почти половину села, кто был за Советы. Но что с ними, с зрадниками-то, церемониться? И почти два месяца до них никому не было никакого особого дела! Кругом все настолько плохо было, что два месяца никто толком и не знал, что у них произошло! Сообщили, правда, москалям, что погиб де при несчастном случае председатель – так Микола его заместителем был. И долгое время все считали, что у них все в порядке! Пока не оказалось, что кто-то из зрадников сумел-таки добраться до властей и сообщить про произошедшее. Странно было, как они выжили – зимой-то посреди гор и лесов, но факт оказался фактом. По весне к ним приехали солдаты – и пришлось бежать, спасая свои шкуры!
И все равно в прошлый год москали действовали как-то не особо активно. Как выяснил Микола, те безжалостно давили все выступления и наводили свой порядок в селах и небольших городках, где еще оставались «истинные патриоты». Причем, если после войны пойманных судили и отправляли в лагеря, то сейчас их буквально сразу же ставили к стенке! Но вот в некоторых удаленных деревеньках москали практически не появлялись, и тем более не прочесывали леса. Вместо этого они стали вооружать входящих в состав их партии предателей короткоствольным оружием! И теперь застать их врасплох и вырезать было невозможно! Наоборот – украинских патриотов принялись отстреливать как собак бродячих!
Но отсидеться в «медвежьем углу» еще можно было… Вот и Микола с сообщниками сначала забрался в далекую деревню, куда и летом-то добраться было почти невозможно. Там провели и вторую зиму! А потом и туда пришли москали! И снова бегство в леса – но теперь солдаты принялись и их прочесывать! Они попытались дать бой, но те и вооружены были лучше, и более многочисленны, и с ними были проводники из зрадников! И все осталось бесполезно!
К началу осени их уже практически не осталось… И оставшихся загнали в самые что ни на есть крысиные норы! Как хорошо, что у Мыколы еще с той войны схрон был, и припасы он пополнял регулярно. И все равно… К концу июля от его банды не осталось почти никого. Недавно же в одной из вылазок погиб и его последний сын – он пытался украсть продовольствие, но оказалось, что москали успели взять под контроль все происходящее вокруг! Без специального пропуска даже за околицу деревни не высунешься – из-за чего все перемещения людей с легкостью отслеживаются. И хоть Микола про это еще и не знал, но когда в окрестности появились войска москале – стало понятно, что все кончено. И пусть еда у него еще есть, но хватит ее буквально на пару недель. А что дальше? Да ничего!
– Товарищ майор! Может, артиллерией накрыть этот лесок? – внезапно послышался чужой голос буквально где-то над головой.
«Проклятье! – мысленно выругался Микола. – Прямо рядом стоят!» С какой бы радостью он сейчас убил хоть одного москаля! Особенно если того, майора! Вот только Микола понимал, что это будет последним, что он успеет сделать. После этого его тут же и убьют! А ему уж слишком хотелось жить! Жить любой ценой! «Брат мой в лагере помер, а меня не возьмете!» - подбадривал себя Микола. Брата-то его, вместе с отцом, взяли в сорок восьмом и вписали двадцатку. Оба там и померли. Как и еще многих истинных патриотов постигла та же самая участь!