Чтение онлайн

– Ну рассказал я ей – а вижу, морщится что-то Васильевна. – говорил Семка. – Думаю уж, хана мне! Тройбан вкатит… А тут она меня вдруг про свойства серной кислоты! Ну я и разошелся…

– Ага, - хмыкнул Петька. – Ты ж ее свойства на личном опыте изучал…

– А то! – изобразив важный вид, произнес Семка. – С тобой же вместе химичили! Ну и получил я все же четвертак…

– Да херня эти экзамены! – презрительно махнув рукой, говорил Тоха. – Больше пугали…

– Ага, - соглашаясь с ним, авторитетно заявил Петька.

– А ведь закончили мы школу! – вдруг произнес Леха.

– Ага, - с какой-то грустной усмешкой согласилась с ним Вика. – Совсем закончили…

– Ничего! Не ссым, пацаны! Нам еще дохера работать – буржуям сраным во всем мире п…ей навешивать! – изобразив героически-целеустремленное лицо, произнес Леха, и все, включая Михаила, чуть не покатились со смеху.

– Ну ты выдал! – чуть отсмеявшись, произнесла Катька.

– Скажет партия навешивать – значит, навешаем! – ухмыльнулся Семка. – Как дед мой белякам навешивал!

И хоть такой настрой Михаилу в целом нравился, также было и в его мире, но… Вспоминалось и другое. Как вот точно также вовсю ругали капиталистов, а потом шли покупать их же технику, шмотки…

– Пацаны! – вдруг вынес свое предложение Леха. – А айда по пивку тяпнем? Братан мой в артельку сгоняет…

– А, давай! – обрадовался Петька.

Следом его подержали большая часть всей их компании! А вот Михаил вдруг вспомнил, чем в прошлой жизни закончилось это «мероприятие». Пиво тогда им купил тот же лехин брат – вот только отнюдь не в артели, и поначалу все шло так, как и задумывалось. Купили, правда, какую-то кислятину – впрочем, на тот момент Михаил в пиве не понимал еще ничего, но от осознания собственной крутизны всем было на это откровенно наплевать.

Но вскоре они посчитали, что уже стали «реальными мужиками», а не какими-то сопливыми пацанами, и решили пропустить «чего покрепче». Чем стала какая-то купленная у одной из бабок-соседок бормотуха, про которую та говорила, что она «прям как «Столичная»», за что потом, как все же попробовал самую знаменитую советскую водку, Михаилу хотелось откровенно набить ей морду – ибо нефиг обманывать. И вот когда под вечер они малость поднабрались и осмелели, то с чего-то захотели пойти в кино, хотя, как уже потом осознал Михаил, их бы туда все равно не пустили. На полдороги, по закону подлости, они встретили находящихся в как бы не еще более «зеленом» состоянии «агафоновских», после чего после короткой перебранки состоялся небольшой «махач», закончившийся фингалами у Лехи, Васьки и Димана с их стороны и троих или четверых противников. После чего они уже как победители принялись расползаться по домам…

Вспомнилось Михаилу и то, сколько мата он тогда услышал от бати на счет всех их похождений – в той речи, что он услыхал по приходу домой, цензурными были разве что предлоги – и то даже в этом были большие сомнения, если посмотреть, в каком они были применены контексте. Правда, к некоторому удивлению, уже на следующий день про это напрочь забыли и больше никогда не вспоминали.

Нет, повторять всего этого не хотелось совершенно… Перерос он такие «развлечения». Разве что в драке помочь – но там от трезвого толку будет больше. Так что просто будет мотаться где-нибудь неподалеку пока не увидит топающих в кино товарищей. Пока же, изобразив глубокое сожаление, пришлось от такого «заманчивого» предложения отбрехаться, сославшись на срочные домашние дела – и это ему удалось изобразить достаточно убедительно. Так что вскоре почти все пацаны с целеустремленным видом направились в сторону лехиного дома, а Михаил остался стоять в компании практически одних девчонок…

– А ты что с пацанами не пошел? – когда они почти дошли до места, вдруг спросила Вика.

Почти всю дорогу они прошли в тишине – и постепенно их компания расходилась по домам, кто куда. И когда Михаил уже собирался распрощаться и с Викой, которая в этом месте обычно сворачивала на своей проезд, вдруг спросила девчонка.

– Дела у меня, - уклончиво ответил Михаил.

– Дела? – хмыкнула девчонка. – Думаешь, у других их нет? Да не меньше твоего, небось…

– Откуда я знаю? – пожал плечами Михаил

– Ну-ну, - усмехнулась Вика. – Не захотел ведь…

Отвечать ничего Михаил не стал. Врать дальше было противно, говорить правду не хотелось. Тем более, что все равно любое придуманное им объяснение было бы максимум полуправдой…

– Скоро выпускной, - словно желание отсрочить миг прощания, произнесла девчонка. – Что нас ждет впереди?

– «А в классе строчки классиков заветные другим ученикам теперь рассказывать. Должны мы теорему жизни вечную судьбой своей самим себе доказывать», - грустно усмехнувшись, вдруг вспомнил Михаил слова из старой песенки.

Странно, но именно эти слова почему-то вызывали в последние годы у Михаила наибольшую грусть о случившемся. «Доказали, мать ее!» - мысленно закончил он. Чего доказали? Доказали, что были дураками, позволившими развалить и растащить свою родину? Дали уничтожить то, что с большим трудом строили, создавали отцы и деды? Встали на коленки перед Западом, позволили превратить сверхдержаву в страну третьего мира? И чего добились? Никто и никогда не считается со слабыми, не уважает их. И Михаилу даже было откровенно странно, как Горбачев с Ельциным и их холуями этого не понимают. Даже перестроив страну на капитализм, гораздо выгоднее быть хозяином, а не холопом у чужих господ! Самим решать, что делать, а не слушать указки со стороны. Но увы… Нет мозгов – считай, калека. Погубят эти твари страну – без всяких шансов…

– Это откуда? – вырвал Михаила из раздумий вопрос Вики.

– Песенка такая, - пожал плечами Михаил.

– Не слышала никогда, - удивленно пожала плечами девчонка. – Ты придумал? А что ж молчал?

И только тут до Михаила вдруг дошло, как близко к провалу оказался Штирлиц… Тьфу! Какой Штирлиц? Ни Штирлица, ни «детства последнего звонка» еще не придумано! Это все будет где-то в середине следующего лета!

– Какой я, - усмехнувшись, ответил Михаил. – Из меня сочинитель как из го… грязи пуля. А уж музыкант и подавно. Как и певец, впрочем. У братана моего товарищ один придумал… Тимохой звать.

– А спой всю! – решительно потребовала девчонка.

Конечно, слухом и вокальными способностями его природа ни в той, ни в этой реальности не одарила. Музыкальные способности тоже были на нулевом уровне – так что под музыку он бы спел так, что профессиональные певцы попадали бы в обморок. А уж бренчать на каких-нибудь на каких-нибудь музыкальных инструментах Михаил и вовсе даже не пытался никогда. Но девчонка все равно была в полном восторге!

– Вот люди! – когда Михаил закончил «как бы пение», фыркнула Вика. – Придумают хорошую песню – и ни слова никому! Завтра же пойдем к Томке, она нам музыку подберет. На выпускном споем, я сама Афанасича попрошу!

И тут Михаил понял, что попал – и теперь от него не отцепятся! Вот уж верно говорят, язык твой – враг твой! Хотя все же попробовал отбрыкнуться…

– Зачем, Вик? Если б Тимоха захотел – он бы сам ее в народ пустил…

– Советские люди имеют право слушать хорошие песни, - на полном серьезе ответила Вика. – Не захочет он, чтобы его называли – пусть все считают, что слова народные…

На том и расстались… Придя домой, Михаил привычно перекусил и, сказав сестре, что поехал в город, через пару часов пошел гулять по району, ожидая появления нетрезвой компании товарищей. Однако прошло вот уже несколько часов, а их все не было видно. Но когда Михаил уже начал нервничать, что где-то пропустил их или что те решили пойти не в «Родину», а в «Темп» и думал пойти к дому Лехи, навстречу ему вдруг попался Семка… Немного подвыпивший, но совершенно не похожий на то, в каком состоянии были они в той, его прошлой жизни, во время своего «похода в кино».