Чтение онлайн

– Жуткий, - согласился Владимир.
– Но увы, тут ничего уж не поделаешь... Только постараться сделать так, чтобы потихоньку навести тут порядок...

– Порядок навести, - грустно усмехнулась девушка.
– Людей-то этим не вернешь! Как представлю себе, сколько их тут умерло...

– А в нашем мире сколько?
– пожал плечами Владимир.

– Я знаю, - кивнула Кристина.
– Только там это не так заметно что ли...

– Именно что... Там это все происходило где-то далеко, в других странах. А когда ездишь по стране, то это как-то и не замечается... А у нас... Мы помним Долгую зиму, мы боимся повтора таких событий, но это не заставляет нас кидаться в панику и вопить что 'все пропало'. Да, годы Долгой зимы стали для нас тяжелым испытанием, но наши отцы и деды самой судьбой своей доказали, что Долгая зима - еще не расстрельный приговор. А вот сунься за границу - и увидишь те же разруху, запустенье и безнадежность... А здесь это все тут, рядом. В СССР, которого тут больше нет...

– Ну Долгую зиму у нас тоже частенько вспоминают...

– Вспоминают, конечно, - согласился Владимир.
– Такого не забудешь... Или у тебя на родине не помнят про Великую Отечественную войну?

– Помнят, конечно, - согласилась Кристина.

– Вот и мы помним про Долгую зиму... Помним и делаем все, чтобы, случись чего, пережить аналогичный катаклизм без тех крайностей, к которым приходилось прибегать тогда. А тут... Здесь Долгая зима - это крах всего прошлого мира, всех планов и надежд.

Ну да, Владимир сам прекрасно помнил, как поначалу все удивлялись тому, что в их мире Долгая зима не привела к краху всего. Что они боролись и победили... Для них это было сродни какому-то чуду, чего не может быть на свете. Но с фактами не поспоришь! А для него это - повседневная реальность...

– Счастливые вы, - как-то сказала ему здешняя Тоня, с которой Владимиру неоднократно довелось встречаться как по работе.
– Я вот уже сколько про ваш мир слышала, а все равно кажется, что это где-то в сказке все...

Как выяснилось, тут она была не просто дочерью помощника коменданта, но и, будучи достаточно 'образованной' по здешним меркам (это когда родители более-менее выучили некоторым наиболее важным наукам), еще в 'прежние времена' занималась вопросами городского хозяйства. Хотя много ли там тогда этот отдел решал? Колонки отремонтировать, если где надо, организовать заготовку дров на зиму, собрать бригаду для ремонта здания какого-нибудь важного объекта типа зернохранилища, засыпать строительным мусором какую-нибудь яму на дороге... Все это были сезонные или редкие эпизодические работы, поэтому большую часть времени она все же проводила дома в огороде. Что поделать, если все городское хозяйство ужалось до такого размера?

Сейчас же при комендатуре действовал целый отдел по городскому хозяйству, которым руководили советские специалисты, оставив прежних в качестве 'стажеров', перенимать опыт. Так что пару раз он с ней и по работе сталкивался, а тут еще плюс то, что жили неподалеку. А в плане любопытства здешняя Тоня ничуть не уступала его жене - хотя, пожалуй, эта черта характера свойственна большинству женщин...

– Почему в сказке? Вполне себе реальность... Кое в чем даже весьма суровая и неприятная.

– Да будь у нас тут такая реальность... По сравнению с этим, - кивнув куда-то в сторону заброшенных и медленно разрушающихся пятиэтажек-'микояновок', - у вас страна мечты... Мне до сих пор с трудом верится, что Советский Союз мог пережить Долгую зиму...

Глядя на эти мертвые, с пустыми оконными проемами и полностью отсутствующими дверями, дома, и впрямь становилось несколько жутко... Центральное отопление в городе, насколько знал Владимир, более-менее - кроме тех районов, где соответствующая инфраструктура оказалась выведена в стычках, из строя работало до 1972 года. Даже в условиях развала и голода захватившие в городе власть банды старались поддерживать его в рабочем состоянии - до тех пор, пока население не уменьшилось настолько, что выжившим оказалось проще расселиться по частным домам, а не поддерживать в рабочем состоянии газопровод, теплотрассы и сами котельные. Хотя от ТЭЦ-2 тепло подавалось в дома куда дольше...

Ну а когда отопление в многоэтажках 'приказало долго жить', а люди разбрелись по частным домам, то дома начали постепенно растаскивать на стройматериалы и полезное имущество. Окна, двери, мебель, посуда, инструмент - да фактически все, что только можно найти в любой квартире, теперь представляли из себя немалую ценность. Просто потому, что все это больше не производилось, а потому пойти и купить новое было просто невозможно. Оттого-то во многом здания и приобрели такой вид - даже те, что были заброшены уже после войны 1990 года, когда после победы над 'Великим князем Волжским' остатки понесших самые тяжелые потери и лишившихся всего руководства 'крекингских' объединились с 'пролетарскими' и стали контролировать весь Сталинский - или, в этом мире, Заводской - район Саратова. Вот только на восстановление теплотрасс и ремонт поврежденных при артобстрелах многоэтажных домов района у них уже не было ни сил, ни ресурсов. Да и, по большему счету, желания тоже не было... Все равно, по большему счету, люди жили там лишь зимой - поскольку без своего хозяйства, без огородов с овощами и фруктами, без кур и кроликов, жить давным-давно было просто невозможно.

Так 'страна мечты', значит? Ну, пожалуй, да. Они и впрямь живут в лучшей во всех мирах стране - СССР. Нормальном, не скатившемся в ревизионизм или перестроившемся на капиталистический лад. Где нет всяких 'цеховиков', а где-нибудь в Средней Азии первые секретари крышуют откровенных бандитов и выродков... Жестком, но справедливом. Да, у них многие мечтают о мире, где не было Долгой зимы, где страна продолжала жить и развиваться без таких потрясений, но... Он видел материалы по многим мирам - и нигде не нашел той 'Страны мечты'... Так, может быть, и не стоит мечтать о каком-то призрачном идеале? Как в той поговорке, про журавля в небе?

– Мы просто всей страной боролись и победили, - ответил Владимир.
– Когда сотни миллионов человек все как один поднимаются на борьбу, то их уже ничем не остановишь. Против них становятся бессильны любая стихия и любой враг. Сила людей в единстве... И когда у вас это единство дало трещину - все рухнуло.

– У нас, увы, и сейчас нет единства, - погрустнела девушка.
– Знаешь, сколько людей вас ненавидят?

– За что?
– удивился Владимир.
– Мы что-то плохое сделали?

– А сам не догадываешься?

– Не знаю...

– Как вы все же далеки от нашей жизни, - улыбнулась девушка.
– Все просто ведь... Вы ломаете ставший привычным образ жизни... Вон даже тот случай вспомнить... Никогда не любила шпану, но даже я была в шоке от того, как вы жестко с ними! А уж когда узнала, что многие из ваших в ответ на такие предъявы сразу стреляют, без всяких разговоров... А ведь у них тут есть и родственники, друзья, знакомые! И для них в таком поведении нет ничего такого особенного... Подумаешь - чужака ограбить! Кого-то вы своим приходом лишили власти и влияния. Кто-то недоволен тем, что работать заставляете. Кого-то ваши законы не устраивают...

– Понятно, - ответил Владимир.
– Коменданту на этот счет говорила?

– Конечно, - кивнула Тоня.

– И что он на это?

– Ну он-то как раз именно такого и ожидал. Говорит, что быть для всех добренькими не получится, а заигрывать со всякой бандитской Сволочью советская власть не намерена. Давили, мол, гадов и дальше давить будем.

– Ну все правильно, - согласился Владимир.
– Мы это еще в годы Долгой зимы прошли. Или мы их - или они нас. Третьего не дано.

– Пожалуй, ты прав, - согласилась Тоня.