Чтение онлайн

– Я поняла, - кивнула Аурмид. – Но чем я вам помогу? Я же в вашей жизни понимаю меньше ваших подростков…

– Ну это наживное, - усмехнулся генсек. – Техники нашей ты уже не боишься, а что не знаешь, как оно все работает – так, честно говоря, у нас тоже многие этого не понимают… А там ты нам нужна в другом качестве. Ты наш лучший физиономист, ты легко распознаешь даже те эмоции, которые люди пытаются скрыть, тебя невозможно обмануть. Мне тут министр недавно рассказывал, как ты в последней командировке одного жулика, бывшего директора завода, расколола…

– Что сделала? – буквально полезли на лоб глаза у «эльфийки».

– Разоблачила, - пояснил генсек.

– А… Это было несложно, - улыбнулась Аурмид. – Вы, люди, в большинстве своем не умеете врать… С нашими Высокородными сложнее бывает зачастую…

– Почему? – не понял генсек.

– Их учат тому же самому, чему учили и меня, - усмехнулась девушка. – А потому они знают, на что мы в первую очередь обращаем внимание… Твердокаменные лица большинства Высокородных – как раз один из способов скрыть свои эмоции друг от друга. Собственно говоря, я уже предупреждала ваших людей на счет всего этого…

– Ну тогда с людьми оттуда ты тоже должна справиться, - заметил Антон Викторович. – мы в этом деле на тебя надеемся.

– Спасибо за доверие… Я сделаю все, что смогу, - ответила «эльфийка».

– Тогда готовься, - ответил генсек. – Кстати, тут недавно твоих ушастых соплеменников повязали… Пробрались на контролируемую советскими войсками территорию в вашем мире.

– Кого? – удивилась Аурмид. – Откуда?

– Судя по допросам пленных, тебя искали…

– Вот даже как, - тихо произнесла «эльфийка». – Хотя этого и следовало ожидать. Наш народ упрямый…

– Вот министр госбезопасности и хочет привлечь тебя к работе с пленными. Время пока у тебя есть…

На том их разговор и закончился, а на следующий день Аурмид выехала на Кавказ, где в тюрьме сидели в карантине ее соплеменники, и думала о том, как изменилась ее жизнь после того, как она оказалась в этом мире. И ощущения были странными, двоякими… С одной стороны, ей нравилось это общество, нравились отношения людей как друг к другу, так и к ней. Нравилось даже то, что не очень-то укладывалось в привычные рамки… Вроде отсутствия деления на «высокородных» и «низкородных», что любой человек, будь на то ум и желание, мог стать и мудрецом, и воином, и даже большим начальником. Нравилось то, что над людьми не висело множество вытекающих из обычаев запретов и ограничений, смысла во многих из которых она откровенно не понимала. Точнее, считала их чем-то само собой разумеющимся, без чего просто невозможно жить – и вот, оказавшись здесь, она вдруг осознала их совершенную бессмысленность… Что можно спокойно жить и без этого – и это вовсе не приводило к деградации общества до того феодального ужаса, что творился у людей их мира или прозванных «чертиками» рогачей. Здесь просто куда больше верили в людей, чем это было у них.

Да что уж говорить! Тут в целом в обществе было куда больше доверия друг к другу! Не было той подозрительности по отношению друг к другу, существование которой она осознала только после «приезда» сюда, не было постоянного страха нарушить какие-нибудь обычаи предков и тем самым если и не стать отступником, то на долгое время оказаться в «нерукопожатном сословии», кого будут демонстративно игнорировать… Здесь люди просто жили и строили свое будущее, а не оглядывались на «величие прошлого», веками выискивая мудрость в древних книгах и свитках – причем, в большинстве своем в одних и тех же, из рекомендуемого к изучению списка…

Да что говорить – даже здешний правитель, «генеральный секретарь ЦК КПСС», и сего советники-министры ей были симпатичны. Несмотря на традиционное для ее народа пренебрежительное отношение к человеческим правителям и сановникам, эти люди смогли заслужить у нее уважение уже даже тем, что они честно работали, а не думали, что бы еще урвать себе любимому и как еще простой люд ограбить. И ей нравилось общаться с этими людьми… Она бы могла десяток раз обмануть их, наврать с три короба, и они бы не смогли это никак узнать и проверить, но не хотелось… Даже сама такая мысль казалась ей каким-то кощунством, все равно что ребенка обмануть – грех, который не имеет прощения ни на Земле, ни у предков.

А с другой стороны… Ее привыкшую жить в гармонии с природой натуру откровенно пугала технологическая мощь этой цивилизации. Загрязняющие все вокруг и уничтожающие природу заводы, электростанции и автомашины, распыляемые над полями яды. Превращающие реки в болота электростанции… Разнообразные вредные для природы химические вещества, могильники для промышленных отходов… И, наконец, то, что вызывало у нее настоящий, дикий и непередаваемый, ужас – химическое и, в особенности, ядерное оружие людей! То, что за раз способно уничтожить целый город, превратить в безжизненное пространство гектары леса, а при массовом применении даже вызвать долгую «ядерную зиму» - нечто наподобие того, что описано в древних хрониках про Последнюю Войну! И нечто наподобие того, что уже пережил этот мир чуть больше полувека назад… А ведь природа с тех пор так и не восстановилась – это она поняла буквально при первом же посещении леса! И восстановится ли когда-нибудь теперь, во всяком случае без «помощи извне»? И эта, чуть не приведшая полвека назад к самоуничтожению, технологическая мощь человечества ее подавляла. Становилось страшно…

И, тем не менее, чем дальше – тем больше ей хотелось навсегда остаться в этом мире… Ведь чем дальше – тем больше она чувствовала себя здесь как дома. У нее уже даже глаза успели адаптироваться к более яркому свету, чем в родных лесах, пребывание на солнце теперь уже не вызывало неудобств. Вот только что делать с постоянной необходимостью скрывать уши и вытекающими из этого неудобств со слухом?

До места добирались сначала на поезде, а затем на автомашине до какого-то небольшого городка неподалеку от портала, где она побывала в самом начале… Но если она жила в «карантинном доме» на базе непосредственно около портала, то теперь ее «соплеменники» сидели в тюрьме на окраине города. Здесь они и карантин просидели, и теперь вот дожидались своей участи. И здесь уже ждали ее…

– Здравствуйте, Аура Анорьевна, - когда они добрались до места, обратился к ней лейтенант госбезопасности. – Мне велено встретить вас и на место проводить…

– Здравствуйте, товарищ лейтенант, - улыбнулась «эльфийка». – Ну пошли…

В тюрьмах Аурмид бывать еще не доводилось – и место ей откровенно не нравилось, словно давило… Длинные коридоры, посты охраны, безликие ряды дверей – и вот, наконец, кабинет какого-то местного начальника. Очередной раз проверив документы и, заодно, попросив показать уши, тот пришел к выводу, что прислали ему именно ту, кого надо – после чего перешел к сути дела.

– У меня тут десяток пленных «ваших», но кроме одного никто общаться категорически не желает. Делают вид, что не понимают – хотя мы с ними и на языке «Белого царства», и на вашем, хоть и плохо его знаем, пробовали объясняться – и все бесполезно. Только с одним вашим удалось общий язык найти, а остальные только смотрят на нас как на дерьмо и молчат, суки!

– Ну это ожидаемо, - ответил Аурмид. – Узнаю наш народ. Вы для них враги – так что странно, что хоть кто-то захотел общаться…

– Я уже думал приказать им рожу начистить, - поморщился контрразведчик. – Хоть оно и запрещено с точки зрения социалистической законности, но мы ж практически на войне… Но министр запретил. Так, говорит, психологически их расколем. Так что сидят они по одиночкам, жратву им даем, а в остальном никакого общения. А потом вот вас обещал вас прислать.

– Хорошо, - ответила «эльфийка». – Пусть ведут их главную…

– Уже, - усмехнулся контрразведчик. – Уже пару часов как в допросной сидит. Пусть понервничает…

– Тогда иду, - ответила Аурмид.

Идти было, разумеется, недалеко – и все это время девушка думала над тем, кто же и что ждет ее там, впереди. И вот и дверь допросной, лейтенант госбезопасности говорит, что камера в комнате включена сразу как туда доставили эльфийку. И, мысленно поморщившись при слове «эльфийка» и набросив на лицо презрительно-безразличную маску («Пленный не должен осознавать свою ценность для вас, - мгновенно вспоминались слова одного из их наставников по военному делу. – Он должен быть абсолютно уверен, что вы и так все или почти все знаете и что вообще таких, как он, у вас полно. И если он сразу и немедленно не станет отвечать, то вы просто перейдете к следующему, а ему перережете горло или воткнете нож в печень и бросите помирать». Дальше там шло про «силовые методы допроса» и болевые точки различных разумных видов с их демонстрацией на манекенах, но сейчас это было ни к чему), Аурмид открыла дверь и зашла в допросную комнату. Вот только, несмотря на теоретическую подготовку, практики ведения допросов у нее по сути и не было, а уж увиденное и вовсе несколько выбило ее из колеи…