Чтение онлайн

— А также собаки, кошки и утварь, — саркастически заметил Степан. — Был народ такой — сеты.

— Был, да сплыл, — вновь вернул себе инициативу Юха. — Просчитали они как-то, либо подсказал кто из ведающих, касательно прогноза на далекое и не очень будущее. Мол, сгинет Ливония, съедят ее слэйвины и не подавятся, а память сотрут. Ну, во всяком случае, будут стирать самым тщательным образом: огнем и железом. Вот они и подумали: ну, его в пень, это будущее. Собрали вещи — и только их и видели.

— Остался от них лишь город Сегежа, да сказки. Да название, которое вполне может быть не совсем правильным (seutu — в переводе, край, местность, примечание автора), — добавил Степан. — Пришли в другой край, осели там, вот и опять сделались сетами.

Зависла некоторая пауза, для усиления загадочности, наверно. Ни Родя, ни Тойво ее не нарушили. Первому было нечего сказать, второй молчал по сложившейся традиции.

— Богатые они люди были, эти сеты: оружие, украшения — да много чего. В Сегеже-то много всего полезного пришедшие людики обнаружили, настолько, что даже позабыли, что не их рук это дело. Так что искать там удачу — бессмысленно. Все уже найдено до нас.

— Но не мог целый народ исчезнуть бесследно, — заявил Степан, когда Юха замолчал. — Говорили старые люди, что ушли сеты в Индию. А совсем старые утверждали, что подались они к готам, там сели на лодки и уплыли на закат.

— И вы, стало быть, намереваетесь тоже в Индию податься? — не выдержал Родя.

— Не, до Индии далеко, — возразил Степан. — Мы в Ладоге к каравану торговому наймемся, в Рим пойдем, а там до Геркулесовых столбов уже рукой подать. Готы, что осели поблизости, наверняка что-нибудь помнят.

— Так зачем вам сеты понадобились? — удивился Родя.

— Эх, Садко! — опечалился Юха. — Ка бы ты с нами пошел, сказали бы.

— Пошли, паря, не пожалеешь, — горячо сказал Степан.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Родя. — Вот только средствами я стеснен изрядно. А с пустыми карманами — как дорогу выдержать?

— Ерунда, — махнул рукой Степан. — В Ладогу придем, там сумеем подзаработать. Мы мастеровые хорошие, ты — рыбак.

Родя хотел добавить, что он, вообще-то, музыкант, но передумал.

— Или так к каравану прикрепимся, — предположил Юха. — За жалованье.

— По рукам? — обрадовался, что все так складно, Степан и вытянул вперед руку. Ее сразу же пожал Тойво с горящими от радостных ожиданий глазами.

— По рукам, — согласился Родя и положил свою ладонь на их рукопожатие сверху. К ним присоединился Юха. Просто братство какое-то на берегу Свири.

— Поставили сеты на острове Китеж-град, каждый, кто зайдет за его стены, денег получит и здоровья, сколько душа пожелает, — продолжил свой рассказ Юха.

— Не Китеж (khita — пустой участок земли, на руническом санскрите, примечание автора), а Себеж (от двух слов на руническом санскрите: "si" — бросать, и "bija" — начало, происхождение, примечание автора), — поправил его Степан. — Только душа должна пожелать, а не корысть человеческая, или жадность с алчностью. Лишь в этом случае получишь себе здоровья и денег.

— Мало кто сумел Себеж этот найти, — сказал Юха.

— И вы думаете, вам повезет? — довольно скептически поинтересовался Родя.

— Во-первых, не вы, а мы, — возразил Степан. — Во-вторых, если не пытаться, то и не найти — это точно. Разве не так?

— Так, — ответил Садко.

Однако мечтам их не суждено было сбыться. Они переправились через Свирь, дошли до Ладоги, никем не потревоженные, но, едва они переступили за городскую стену, занемог Тойво. Лекаря найти в незнакомом городе было тяжело, а взявшийся за плату, составляющую все денежные активы всех четверых путешественников, врач, к утру следующего дня благополучно установил смерть пациента.

Юха и Степан, похоронив друга, подрядились плотничать за еду, а Садко вынужден был искать убежище под перевернутыми старыми лодками на берегу Волхова, промышляя по-прежнему рыбалкой.

Себеж не показал себя. По крайней мере, еще добрый десяток лет. Но увидеть его смог только Садко. Куда ушли от мечты Юха и Степан — уже никто не помнит. Или, быть может, это мечта ушла от них?

Садко бедовал в Ладоге всю зиму. Под лодкой, конечно, не перезимуешь, но деньги, перепадающие от поставок рыбы рыночным торгашам, появились в недостаточном количестве только осенью, когда зарядили дожди. Денег всегда не хватает. У бедного — на еду, у богатого — на сафьяновые сапожки.

Их как раз оказалось достаточно для того, чтобы снять угол в торговой избе. На питание, однако, уже ничего не осталось. Про одежду и говорить не приходилось — она превратилась в живописную рвань. Садко просто вырос из старой. Но он не отчаивался: плохое настроение никак не помогло бы обзавестись нужными вещами. В этой торговой избе по ночам он караулил чужое добро вместе с угрюмой собакой Жужей.

Жужа преимущественно сидел на цепи, отчего характер у него слегка подпортился. Внешний вид у второго сторожа был не слишком располагающий к дружбе: лохматый кобель среднего, по собачьим меркам, роста, серо-черный по расцветке и с волчьим хвостом. Жужа был молчалив, но бил клыками, не особо задумываясь, если в зоне досягаемости была чья-то нога или, положим, задница. За это его и кормили какими-то помоями, сматывая цепь по утрам до длины десятка собачьих шагов. Зато по ночам свобода передвижений была во весь размах.

Жужа и Садко нашли общий язык почти сразу же. Конечно, природное обаяние человека не сыграло никакой роли для собаки. Представилась бы возможность — откусил бы ногу. Но в полную луну псу хотелось петь. Особенно поздней осенью, когда первые морозцы содействовали чистоте ночного воздуха и, стало быть, яркости светила. Вариант, что из Жужи и Садка сложился неплохой вокальный дуэт, тоже не соответствовал действительности. Просто пес, когда желание выразить голосом всю радость жизни собачьей сделалось непреодолимым, решил найти себе соответствующий подиум. В самом-то деле, петь всегда интересней, когда голос летит в бесконечность, а не в стену соседнего туалета, типа сортир, например.

Жужа со своего дежурного поста оглядываться не привык, он искал любую возвышенность, перебегая с места на место со скоростью звука брякающей на каждом шагу цепи. Залез на выгребную яму, оттуда перемахнул на поленницу и, наконец, остановился. Дальше лезть не позволяла цепь. Ну, да и ладно, высота соответствовала вдохновению.

Едва только пес набрал полную собачью грудь воздуха, чтобы превратить его в чарующий трепет голосовых связок, дрова под ногами подались в разные стороны и тем самым лишили его лапы всяческого упора. Жужа упал, но сделал это неудачно.