Чтение онлайн

— Я верю вам, Доктор.

— А, тан эл'Мориа, отрадно! Ваше чутьё не обмануть.

— Но зачем мы здесь?

— Я уже говорил, — для изъятия ваших Голосов. Если просто убить вас, Голоса отправятся в небытие, пока не родится кто-то, способный с ними совладать. Чтобы получить Голоса в своё распоряжение я должен использовать колоссальную энергию врат, которая вырабатывается для создания межмирового перехода. Шир-Кан, пожалуйста, расставь их. Надо торопиться, луна в зените.

Нас расположили в равном удалении друг от друга и от центра, где встал Доктор. При этом надзиратели заставили опуститься на колени. С эл'Нариа у них вновь не всё пошло гладко, — четверо взрослых мужчин повисли на феодале, пытаясь заставить его опуститься, но пока ингриец не получил прикладом под колени, ничего не вышло.

— Можно осведомиться, почему восемнадцать и причём здесь луна?

Шир-Кан, стоявший поблизости, взрычал и занёс для удара пистолет, взятый за ствол на манер молотка.

— Не надо, — предупредил его Доктор.

— Этот тэнкрис задаёт слишком много вопросов! Достал!

— Успокойся, пожалуйста. Тан эл'Мориа сыщик и ему трудно сдержать любознательность. К тому же, мне нетрудно ответить.

— То ты боишься упустить луну, то разглагольствуешь…

— Шир-Кан, — длинный кривой клюв развернулся к тигру, — пожалуйста, успокойся. Что до вас, тан эл'Мориа, тут нет загадок. То, что я делаю, не приносит ни радости, ни наслаждения. Лишь горечь и усталость. Восемнадцать, — оптимальное число Голосов, которые я могу собрать за один раз, чтобы потом ещё долго к этому не возвращаться. А луна… луна, — свидетельница ваших деяний, всевидящее око вашей матери. Я надеюсь, что ваш переход на Серебряную Дорогу пройдёт хоть немного легче под её взором. Хотел бы сказать, что всё будет быстро и безболезненно, однако не могу.

Он резко вскинул руки и с громким звуком соединил кулаки перед грудью, стукнув костяшками. Полился свист, знаки на каменной плите засияли, стали перемигиваться и носиться туда-сюда в безумном хороводе. Некоторые потухали и "тонули" в тверди, другие разгорались ярче и вырывались наружу, выстраиваясь в воздухе правильной окружностью. Замирая там, они начинали дрожать, гудеть, светиться всё ярче, а потом ударили в Доктора копьями энергии.

С тех пор, как нас вытащили из клеток, дышать сладкой отравой больше не приходилось, но эффект держался, — слишком много её скопилось в крови. Однако вот, наконец, самый драгоценный дар вернулся, и я стал ощущать эмоции разумных вокруг, всех, кроме Доктора. Сделать, однако, ничего не удалось, ведь вместе с Голосом, пришла боль. Меня много раз пытали, но с таким сталкиваться не приходилось, — вопила от мучений каждая частичка моего естества. Сквозь розовую пелену боли, застлавшую разум, я всеми силами сосредоточился на чёрной как вселенская пустота фигуре.

— Себастина, пора…

Через несколько долгих секунд с одной из башен, упал большой булыжник. Он угодил прямо в капюшон Доктора, заставив того пошатнуться и рухнуть. Крики тэнкрисов стихли, а пылающие знаки в воздухе замигали, теряя силу, как только заглох свист. Тут же заголосили пираты и аборигены, а уж как они возопили, когда с башни спрыгнула моя горничная, обвешанная холодным оружием.

Первым делом Себастина метнула мачете в голову пирату, стоявшему за моей спиной, и тут же вдогонку полетело два девятизарядных "Альдеричи" картонеского производства. Мачете досталось пирату, а револьверы, — мне. Кандалы здорово мешали, но я был лучшим учеником Николетты Инрекфельце, и пули всё равно летели в цель. Один выстрел — один труп, никакой удачи, одно лишь умение.

Со спины Себастины спрыгнул Бо Мучази и молнией бросился к своему господину. Тот был едва жив, капилляры лопнули, залив склеры кровью, словно ртутью — упрямый ингриец не проронил и звука, пока из него выдирали Голос. Коалак прыгнул на стрелявшего в него пирата и вырвал тому глотку своими короткими, но смертоносными когтями. Затем он отомкнул замки на кандалах хозяина и вложил в его ладонь рукоятку гаффоры [100] . Прикосновение к богато украшенному мечу, словно влило в феодала силы, эл'Нариа отказался от помощи, поднялся и пошёл убивать.

Пока я стрелял, а Себастина с ингрийцем кружились по площади в смертельном танце клинков, убивая одного врага за другим, коалак перебежал к следующему узнику. Вот, свободу получил эл'Хопран, затем эл'Фогг, эл'Гайна… Контрразведчик поднялся во весь рост и все пальцы его кроме больших превратились в длинные лезвия кос. Он присоединился к бою, на ходу отбивая пули и филигранно снимая с пиратов головы. Декапитатор.

Наконец-то пришла и моя очередь обрести полную свободу. Отшвырнув опустевшие револьверы, я схватил винтовку, валявшуюся рядом с одним из трупов, и примкнул штык. Действия эти имели немало смысла, ведь после того, что с нами пытались сделать, Голос мой, в отличие от эл'Гайна, затих. Не отнялся, как было прежде, а перестал отвечать на порывы воли. Это здорово пугало, но отправляя в полёт одну пулю за другой, я старался мыслить позитивно.

Восемнадцать тэнкрисов, коалак и дракулина успешно расправлялись с втрое превосходящими силами противника. Бой на площади был скоротечен и кровав, но все мои сородичи так или иначе являлись военными [101] и хорошо справлялись с противником. От молниеносного разгрома пиратов спасал Шир-Кан, — рах-ашаасса не давал подчинённым пуститься в гибельное бегство, он орудовал двумя саблями, пока не получил несколько тяжёлых ран от эл'Нариа, после чего, не теряя сознания, отступил на руках своих разумных.

— Не преследовать! — распорядился феодал, покрытый чужой кровью с головы до пят.

Все, включая меня, сочли за лучшее подчиниться. Экипаж стандартного броненосного крейсера серии "Барракуда" насчитывал от полутысячи до шести сотен душ; команда "Хромца" состояла почти что из семисот моряков; половина её осталась в порту, вторая — сопровождала нас по джунглям и, в большинстве своём расположилась на пляже, когда небольшая горстка во главе с капитаном продолжила путь досюда.

— Впереди нас ждёт примерно три сотни вооружённых головорезов, справиться с которыми будет тяжело. — Эл'Нариа мог быть отчаянным храбрецом в бою, но как полководец он предпочитал холодный рассудок. — Нужно собрать оружие и боеприпасы, укрепимся в этих постройках, они должны подойти для ведения оборонительного огня. Следует найти такие, из которых можно будет вести перекрёстный огонь. Думаю, до утра продержимся, однако если они перегонят корабль с той стороны острова на эту… Полагаю, ваши Голоса тоже находятся в смятении?

Ответом ему было напряжённое молчание. Единственным исключением оказался альбинос, чьи пальцы всё ещё пребывали в состоянии кос. Тёмная кровь капала с безумно острых кончиков, и, едва заметно шевеля ими, он порождал тихое лязганье.

— Полагаю, у вас есть более насущные проблемы, нежели пираты и "Хромец", — послышался замогильный голос.

Доктор пришёл в себя. Удар куском скалы, который пробил бы череп даже дахорачу, его вывел из строя на считаные минуты. Даже маска не пострадала.

— Ваше непослушание неприемлемо. Столько сил было потрачено, столько времени…

— Приношу извинения за всех.

Я вскинул оружие и выстрелил, передёрнул затвор и выстрелил вновь. Остальные таны поддержали меня огнём, но всё оказалось тщетно. Пули просто плющились и отскакивали от едва колебавшейся ткани плаща. А потом сквозь неё выглянуло два устрашающих серпа.

— Вернитесь на свои позиции, либо я отрублю вам ноги и сам расставлю по местам.

— Себастина! — воскликнул я, перезаряжая оружие.

Моя горничная могла крошить кулаками бетон, ломать хребты быкам, выдерживать множественные ранения и двигаться с невообразимой скоростью, поэтому я решил дерзнуть. По приказу она схватила два мачете и бросилась на врага с намерением открыть нам его внутренний мир, но была сметена небрежным взмахом руки, отлетела в сторону и замерла на чёрном камне в жуткой неестественной позе. Эхо её боли чуть не лишило меня чувств.

— Я сказал: встаньте на свои места!

— Прорывайтесь через пиратов, у вас есть шанс. Я задержу его. — Эл'Нариа поднял клинок и выступил вперёд.