Чтение онлайн

– А если ты толкнёшь пакет за пятнадцать, а мне скажешь, что он ушёл за десять?

– Так мы заранее всё по цене обговорим! Не волнуйся, я своих людей не кидаю, если рассчитываю на долгое и плодотворное сотрудничество. Согласен?

– Хм… Ну ладно, по рукам!

Костя допил свой кофе, принялся за подтаявшее мороженое.

– В общем, в доме быта у меня есть знакомый, Михалыч, работает сапожных дел мастером, а втихую пакеты клеит. Послезавтра планирую заглянуть к нему за партией, взять на реализацию. Есть у него слабость – любит заложить за воротник. Но в целом меру знает, иначе я с ним не связывался бы, да и на своей работе он не задержался бы. Так что выражение «пьёт как сапожник» не про него. Короче, если хочешь что-нибудь выяснить, идём со мной. Только захвати пузырь «Посольской». Обычно ею дам спаивают, но у Михалыча к ней почему-то особый респект.

Гляди-ка, продвинутый фарцовщик, я-то думал, что слово «респект», то бишь «уважение», в обиход вошло в XXI веке. Ан нет, вот живой носитель, можно сказать, сидит передо мной в 1975-м. Ну, для него, наверное, считается круто в разговоре, особенно в компании ровесников, ввернуть иностранное словечко.

В назначенный день мы встретились возле чёрного входа в дом быта. Я держал в руке завёрнутую в плотную бумагу бутылку «Посольской» за 4 рубля 42 копейки и немного волновался. А ну как сейчас этот Михалыч даст мне от ворот поворот?

– Не мандражируй, всё нормально будет, – успокоил меня Костя. – Ты, главное, сразу пузырь доставай, Михалыч всегда разговорчивее становится, как водяру увидит. А уж после первой ты хоть верёвки из него вей. Я с вами пить не буду, мне особо у Михалыча светиться не резон. Товар заберу – и аревидерчи…

В этот момент с той стороны чёрного хода раздался шум, дверь распахнулась и из сумрачного проёма показалась усатая голова с всклокоченной шевелюрой.

– Здорово, Костян! – просипела голова. – Ты уже здесь… А это кто с тобой?

– Привет, Михалыч! Это Серёга, у него к тебе дело есть. Давай зайдём, там и поговорим.

«Ремонт обуви» находился на нижнем этаже дома быта. У Михалыча имелся свой закуток, оборудованный прессом и ещё каким-то станком непонятного назначения с торчащим внутри ботинком. От общего коридора он отделялся простой фанерной дверью. У окна, большие стёкла которого были изнутри заклеены газетами, притулился стол на тонких металлических ножках с облупившейся чёрной краской, накрытый клетчатой клеёнкой. На этот стол я сразу и выставил бутылку «Посольской», отметив, что глаза Михалыча тут же забегали.

– Ну что, может, сначала за знакомство? – предложил я.

– А чё ж, можно…

– Ты только, Михалыч, выдай мне товар, и я побегу, а вы тут хоть до завтрашнего утра сидите, – вклинился Костя. – Где у тебя пакеты?

Михалыч открыл маленьким ключом шкафчик, больше смахивающий на сейф, из внутренностей которого извлёк свёрнутые в рулон пакеты. Положил на стол, развернул. Пакеты были сделаны на совесть, казались крепкими, каждый с матерчатыми ручками, сверху обклеены плёнкой, а под плёнкой – разные картинки. Один пакет ослеплял белозубой улыбкой Муслима Магомаева, с другого пронзительно глядела какая-то симпатичная женщина, не иначе актриса, на третьем были изображены «жигули» 6-й модели…

– О, ВАЗ-2106! Новая модель! Круто… Эти я тогда толкаю по пятнадцать, о’кей? Так, сколько всего пакетов… Десять? Отдаёшь, как обычно, по трёхе и, как обычно, под реализацию? Ну всё, бывайте! Беседуйте тут и ни в чём себе не отказывайте.

Спровадив Костю, Михалыч подошёл к шкафчику и извлёк из него нехитрую закусь: нарезанное ломтиками сало с розовыми прожилками и полбуханки чёрного хлеба. Молча большими кусками нарезал хлеб, налил водки по половине гранёного стакана, поднял свой:

– Ну… Меня зовут Василий Михайлович, можно просто Михалыч.

– А я Сергей.

– Тогда за знакомство.

Осушив свой стакан, занюхал корочкой хлеба, подождал, пока я допью, и сразу налил по второй.

– Так чего хотел-то?

Пришлось повторять то же самое, что я рассказал Константину при нашей первой встрече. За время моего повествования Михалыч успел налить по третьей, после принятия которой кончик его носа порозовел, а глаза заблестели.

– Понятно, а какие расклады тебе Костя предложил? Угу, ясно… Как я и думал.

В бутылке содержимого оставалось где-то на треть, когда Михалыч решительно поднялся и убрал «Посольскую» в шкаф-сейф. Туда же отправил недоеденное сало. Затем смахнул с клеёнки хлебные крошки, сел, сцепив натруженные пальцы в замок.

– Серёга, я Костяну ещё не говорил, говорю тебе… В общем, решил я завязывать с пакетами. На кусок хлеба с маслом мне и так хватает, да ещё пенсионер уже как полгода. А пакеты – ненужный риск. У нас тут недавно парикмахеров шерстило ОБХСС. Люди реальные сроки получили. Поглядел я на это дело, и как-то не по себе мне стало. Подумал, что нужно завязывать, а то ведь если что – какой позор! Да и срок могут впаять. У меня по малолетке уже была судимость, получается – рецидивист. Не хочу я такого. Всё думал, как Косте сказать. Но тут вот ты подвернулся. Короче, я расскажу и покажу тебе всю технологию. Но не сегодня. Приходи завтра в это же время к чёрному ходу. Договорились? Ну и хорошо, а сейчас давай прощаться, работа ждёт.

Светало уже в четвёртом часу утра, да ещё на Пензу навалилась жара, поэтому даже с открытым окном я просыпался не позднее шести. Уже в такую рань марево нависало над городом и готовилось выжать солёную влагу из человеческого организма. На рассвете того дня, когда я должен был вновь идти к Михалычу, осваивать азы пакетноделательного искусства, я вдруг подумал об относительно здоровом образе жизни.

В прежнем времени я периодически посещал «тренажёрку», да и с учениками любил погонять мячик после уроков. Здесь же, пока адаптировался, о занятиях спортом как-то не задумывался, не до того было. А накануне вечером, принимая душ, отметил, что на Валиных харчах оброс жирком. Постройнеть не помогала даже работа грузчиком, всё же я таскал мешки с картошкой не с утра до вечера.

И вот, глядя, как рядом в постели сопит моя любимая женщина, подумал, что не мешало бы заняться хотя бы бегом, пока погода позволяет. Экипировки для занятий спортом я в квартире Валентины не замечал, значит, нужно купить обычные кеды и треники подешевле, чтобы не напрягать семейный бюджет.

Свои мысли я озвучил за завтраком, состоявшим из омлета и чая с бутербродами.

– Погоди, я сейчас, – сказала Валя, поднимаясь с табуретки.

Она минуты три рылась в шкафу и наконец извлекла оттуда тренировочные штаны.

– Ну-ка, примерь.

Треники пришлись впору. Правда, коленки отвисали, ну да что ж теперь, в это время костюмы от «Адидас» носят только спортсмены да состоятельные люди. Ни к тем, ни к другим мы не принадлежали, хотя, судя по Валиному достатку, могли рассчитывать на утверждение в среднем классе. Наверное, она могла бы достать для меня импортную экипировку, но я такого расточительства позволить не мог.

– А вот ещё майка, подойдёт?

Простая тёмно-синяя майка тоже на меня налезла без проблем. Сошлись во мнении, что осталось только приобрести кеды. На кроссовки, которые в 1975-м считались заграничной диковинкой, я даже не рассчитывал.