Чтение онлайн

По мнению Томского, идеальная среда для человека – и не только с подобным диагнозом – та, в которой он чувствует себя наиболее комфортно. На него не должны влиять посторонние факторы, иначе эксперимент получится недостаточно чистым. О грузчике, пишущем стихи и романы, Лев Моисеевич уже думал как о подопытном кролике, представляя его ключиком, с помощью которого, если повезёт, удастся открыть дверцу в историю психиатрии и встать в один ряд с Сеченовым, Тепловым, Роршахом, Лоренцом… Нет, на нобелевку Лев Моисеевич, конечно, не замахивался, но на занесение своих исследований в учебники по психиатрии в глубине души всё же надеялся.

Как бы там ни было, в своём предварительном диагнозе «ретроградная амнезия» Томский был почти уверен. Остаток дня профессор потратил на знакомство с рукописями, прочитывая их по диагонали. Однако! Товарищ не только грамотно и интересно пишет, но ещё и в разных жанрах, и в разных стилях, словно пишут совершенно разные люди. Тут тебе и военная проза, и социальная, и фантастика… Причём, если не наврал, всё это в течение последнего месяца и сразу на машинке! Уникум!

А спустя неделю психотерапевт набрал номер начальника Ленинского РОВД:

– Женя, привет! Ты как, на рыбалку в это воскресенье не планируешь? Командировка в Куйбышев? Жаль, а то я составил бы тебе компанию… Я, собственно, насчёт твоего Губернского. Да-да, того самого. Так вот, я неделю наблюдал за ним и могу сделать некоторые выводы. На мой взгляд, изолировать его от общества в стенах нашего учреждения не просто бессмысленно, но и нанесёт вред психическому здоровью наблюдаемого. А ты же помнишь нашу заповедь: не навреди. Губернский явно не представляет опасности, более того, социально активен, пишет прекрасные книги… Нет, формально это здоровый человек, мы с коллегами провели небольшой консилиум и пришли к мнению, что он страдает заменой личности. Так что не особо надейтесь там у себя на поиск по фамилии или имени. Скорее всего, их придумало подсознание… э-э-э… Губернского.

– Честно скажу, Лёва, хоть мы и разослали его фото по всей области, но результатов пока ноль, – послышалось на том конце провода. – Может, другие регионы попозже откликнутся.

– Вот и я о чём… Хоть это и не телефонный разговор, но я вкратце постараюсь тебе разъяснить ситуацию. К примеру, представь, живёт в какой-нибудь сельской глуши мальчик. Учится, читает запоем, расширяет кругозор, мечтает стать писателем, моряком, лётчиком, космонавтом, в конце концов… Но когда вырастает, жизнь бьёт его мордой, что называется, об стол. Он понимает, что выше мастера в колхозной МТС ему не подняться. Не тот это случай, когда самородки выбивались в знаменитости… Ну, понятно, для советского человека любой труд почётен, однако этот молодой человек чувствует, что может дать стране куда больше. И это до такой степени его гнетёт, что однажды мозг стирает всю его прошлую личность и запирает воспоминания, которые способны её возродить. И он придумывает себе новую жизнь. Если в случаях, описанных западными психиатрами, наблюдаемые объекты просто бежали от проблем или становились мелкими спекулянтами, то наш советский человек становится писателем, талантливым писателем, заметь, да ещё и поэтом! Накопленные по крупинкам знания выливаются в блестящий роман, нерастраченные сильные чувства – в прекрасные стихи… В общем, товарищ будущий полковник, ты там намекни своим подчинённым, чтобы особо Губернского не трогали. А ещё лучше, если как-то задействуешь свои связи и попросишь ускорить процесс натурализации гражданина. Чтобы паспорт ему выдали, трудовую… Чтобы человек стал полноценным членом советского общества. А я с ним буду периодически встречаться, продолжать наблюдение, может, что-то со временем и прояснится. Ну ладно, давай, Жень, супруге привет, как-нибудь заезжай в гости. И не забудь, как только свободный денёк – сразу едем на рыбалку на наше место. А то удочки уже мхом покрылись. Ну всё, бывай.

Эта неделя для меня пролетела как один миг. Сколько раз в предыдущей жизни я ездил и ходил мимо здания психиатрической больницы, но никогда не думал, что злодейка судьба приведёт меня в эти стены.

В первый визит к Томскому я чуть ли не трясся от страха, меня реально колотило. Но радушный приём психотерапевта позволил мне немного расслабиться, а к концу нашей встречи я чувствовал себя вполне на своей волне. В больничку не кладут, таблеточки я, может, и куплю, но пить их точно не собираюсь, даже сеанс гипноза на следующий день не испортил мне настроения. Нет, перед сеансом я волновался, чего уж тут скрывать, думал, сейчас этот обходительный профессор в белом халате из меня всё вытащит, а я и знать не буду. Но я смог контролировать себя, даже находясь якобы в гипнотическом сне. То есть я чувствовал, что погружён в сомнамбулическое состояние, но при этом прекрасно знал, что можно и что нельзя говорить, таким образом всего лишь ещё раз повторив уже звучавшую версию с потерей памяти.

Лев Моисеевич, казалось, после сеанса выглядел немного расстроенным, но меня это мало волновало. Главное, я не спалился, и вполне может быть, что этому я обязан неведомым покровителям, закинувшим меня в прошлое. Ежели таковые, естественно, существуют на самом деле. Во всяком случае, нормализацию зрения и восстановление зубов я однозначно относил на счёт перемещения во времени. Возможно, благодаря порталу я получил и ещё какие-то возможности, доселе мне неизвестные.

Радовало и то, что теперь я стал обладателем хоть какого-то удостоверения личности за подписью Митрофанова. Чёрно-белую фотографию пришлёпнули из тех, которые делал криминалист. На ней я почему-то сам себе напоминал рецидивиста. Не иначе, у Сергеича стиль съёмки такой, выработанный многими годами фотографирования потерпевших и уголовников.

Вручая мне бумажку с печатью, подполковник выразил надежду, что не за горами момент, когда я всё же получу паспорт и, соответственно, стану полноценным гражданином Советского Союза. Я выразил ответную надежду. Правда, Митрофанов добавил, что с этим временным удостоверением личности мне нежелательно покидать пределы области. Я было заикнулся, что хотел бы ещё раз съездить в Москву, отвезти новую рукопись, на что милиционер снисходительно улыбнулся:

– Не переживайте, Сергей Андреевич, никуда ваша Москва не убежит. Чуть не тысячу лет простояла и ещё столько же простоит. И в Москве побываете, и в других городах нашей необъятной родины. Вот как только паспортом обзаведётесь, езжайте, куда хотите, хоть на Колыму… Нет, ну, с Колымой я малость погорячился, но мысль вы мою, надеюсь, уловили.

Добавил, что в области проживает несколько Губернских, всем им предъявляли фотографию, за исключением малых детей, но никто опознать меня на фото не смог. Так что либо я не Губернский, либо приехал из другого региона великой и необъятной родины. Тут я снова вспомнил, что где-то на пензенских просторах обитает мой будущий отец. Не иначе, и он тоже принял участие в опознании, но откуда же ему знать, что это его будущий сын через сорок лет.

Неделя наблюдений у Льва Моисеевича завершилась постановкой диагноза, вкратце звучавшего так: «Ретроградная амнезия с полной потерей памяти и заменой личности». На руки диагноз профессор мне не выдал, объяснил, что обязан передать заключение напрямую посыльному от Митрофанова.

Следующая неделя прошла без происшествий. Дома пару раз подходил Ринат, интересовался, что у нас с поисками новых поставщиков материала и фурнитуры для пошива джинсов. Но после происшествия с цыганами мы с Валей решили на какое-то время затаиться. Кто знает, может, этот Коля и догадывается, кто был тем неизвестным, огрёбшим его металлической трубой по голове. Вполне вероятно, что той же Жанне он и его друзья устроили допрос с пристрастием, интересуясь, знает ли она что-то и как нас найти. Не исключено, что за мной и Валентиной уже идёт слежка и наши недоброжелатели лишь ждут удобного случая расправиться с нами. Хотя вполне вероятно, это всего-навсего разыгралось моё воображение. Валентина вон вроде спокойна, даже и не вспоминает тот случай, словно ничего с нами и не происходило не так давно в Ухтинке.

Было бы здорово, если бы после моего удара по черепушке у Коли вообще отшибло память. То есть у меня – понарошку, а у него по-настоящему. Это во многом облегчило бы нам жизнь. Но я также надеялся, что цыган не получил и слишком серьёзных повреждений. А то вдруг лежит в больнице в состоянии овоща, мычит и слюни пускает. Не хотелось брать такой грех на душу.

Как бы там ни было, а на следующей неделе в магазине раздался телефонный звонок. Трубку взяла Татьяна, она и окликнула меня, когда я сидел на чурбачке у чёрного входа, грелся на майском солнышке и лузгал семечки.

– Сергей Андреевич? Добрый день, это Соловьёва, секретарь подполковника Митрофанова, вас беспокоит. В других областях поиск также пока не дал результатов, и товарищ подполковник дал команду оформить вам паспорт гражданина СССР. Завтра вместе с Валентиной Александровной к десяти утра зайдите в паспортный стол Ленинского района. Это рядом с РОВД, Московская, семьдесят. Пройдите к начальнику паспортного стола Елене Владиславовне, она в курсе. И не забудьте временное удостоверение личности. Фотографии? Не беспокойтесь, мы уже передали Наталье Георгиевне всё, что нужно. Что? Зачем нужна Валентина Александровна? Ну, если она соглашает ся прописать вас на своей жилплощади, там же напишет заявление, а у вас в паспорте будет соответствующий штамп. До свидания.