Чтение онлайн

Наша новая квартира состояла из двух комнат – большой и чуть поменьше. Прикидывая с Валей, что в гостиную не мешало бы купить диван, да и стенку приличную поставить здорово бы, подумал, что надо где-то обустроить и свой рабочий уголок. Скажем, письменный стол, за которым лет через семь начал бы заниматься Данила, которому на будущее мы отвели вторую комнату. И приобрести пишущую машинку. Меня по-прежнему глодала мысль о необходимости перепечатать Акунина.

Помня о своём обещании Чарскому написать песни для его дочери, две из пяти я уже «оцифровал», вернее, написал к ним ноты. Думаю, «Таю» и «Обычные дела» из репертуара Валерии придутся Инге впору. Больше к Валерии я не возвращался из-за того, что просто не помнил текстов её песен. Только какие-то отрывки из обрывков.

У меня даже как-то мелькнула мысль, не подкинуть ли Инге англоязычных хитов. Она точно произвела бы фурор на отечественной эстраде, а может, и на мировой, если у папки имеется возможность вывести дочурку с концертами за пределы Союза. Но, во-первых, хоть я и помнил немало красивых мелодий из будущего, однако английский знал не настолько хорошо, чтобы в своё время вызубрить тексты. Сочинять их самому, проводя часы напролёт с русско-английским словарём? Нет уж, увольте. Да и кто сейчас разрешит исполнять на советской эстраде англоязычные песни? Компартия точно не разрешила бы. К тому же не факт, что и Чарский согласится на подобную авантюру. Скорее всего, ответит отказом.

Родителям Вали я приглянулся. Это она уже потом рассказала, при мне же её предки особых эмоций не выказывали, разве что когда нянчились с Данькой. Они успели застать Ленку, она уехала в Москву на следующий день после приезда бабушки и дедушки.

Пока они у нас гостили, мне пришлось принять участие в презентации повести «Забытые герои», проходившей в большом зале картинной галереи. По такому поводу я даже притащил Валю, благо с сыном было кому посидеть. Георг Васильевич Мясников вручил мне благодарственное письмо от лица первого секретаря обкома партии, а председатель местной писательской организации после пространной речи о вкладе сурских писателей в мировую литературу, не забыв упомянуть в том числе Лермонтова, чьё детство и юность прошли в Тарханах, подарил памятный знак в виде торчавшего из хрустальной чернильницы хрустального же пера на деревянной подставке. Пришлось давать интервью газетчикам, а заодно и телевидению, представленным «9 каналом».

Проводив родителей жены, я засел к Зинаиде за вечернее перепечатывание произведений о похождениях Фандорина. Решил идти по списку, писать в том порядке, в котором создавались книги. За неделю упорного труда осилил «Азазель» и «Турецкий гамбит», после чего пришлось сделать передышку и добить заказ Чарского.

Как следует порывшись в памяти, выудил оттуда парочку композиций – «Зимний сон» из репертуара Алсу и «Лаванду» Ротару. Так, дело за малым, нужно вспомнить ещё одну песню. Как назло, в голову лезла всякая хрень. Время-то поджимает, в Москву ехать меньше чем через неделю.

А может… А что! Давайте поэкспериментируем, возьмём и подсунем нашей Инге песню Земфиры «Искала». Если она дойдёт до сцены, произойдёт эффект разорвавшейся если уж не бомбы, то бомбочки точно. Таких пронзительных вещей на советской эстраде днём с огнём поискать. А если ещё и драйва добавить, гитарных «примочек»…

Интересно, как Инга будет смотреться на сцене? Как смотрелась Земфира, я помню, а вот если похожую на угловатого подростка девушку заменить этакой моделью, но чтобы не тупо стояла на сцене по примеру большинства современных исполнительниц, а двигалась, изображала отчаяние… С этим уже лучше разбираться на месте, а пока по возможности вспомним текст и музыкальные пассажи…

На этот раз никаких братков Чарский за мной присылать не стал. Просто напомнил по телефону свой адрес, добавив, что будет ждать меня вместе с дочерью. Но перед этим я решил дела с «Молодой гвардией», где выходили «Крейсера», и только затем отправился к Чарским.

Инга сразу села за рояль, принявшись одну за другой наигрывать мелодии привезённых мной песен. Где-то я её поправлял, видимо, сам не везде точно записал ноты, и она тут же ручкой вносила правки. Часа через два мы разобрались со всеми композициями в музыкальной части, после чего Инга взялась за вокал.

Здесь мне тоже пришлось несколько раз вмешаться, показывая, как должна звучать песня. К счастью, девушка всё схватывала на лету, и к финалу нашей импровизированной репетиции я чувствовал себя более-менее довольным.

– А вот песню «Искала» всё-таки нужно репетировать в студии с полноценной группой, – заметил я. – Здесь идёт роковое звучание, рваный ритм, на фортепиано так не сыграешь. Да и по-хорошему не мешало бы к каждой песне сделать аранжировку. Анатолий Авдеевич, у вас наверняка есть связи с музыкантами, с тем же Слободкиным.

– Да я могу прямо сейчас его набрать, – оживился Чарский. – У вас-то как, время терпит? Может, сразу рассчитаемся, чтобы не затягивать? Потому что песни очень даже неплохие, вижу, что и Инге нравится. Да, дочка, тебе понравилось? Ну вот, видите… По две тысячи за композицию устроит?

– По две? Ну-у-у… В принципе, нормально.

– Нет, если вас что-то не устраивает, вы сразу говорите. Но смею заметить, что это цена песни у известного композитора, а вы пока ещё не очень, как говорится, раскручены. А с другой стороны, я уже сейчас вижу, у вас что ни песня, то шлягер. Да и на «Песне года» ваши вещи звучали, это уже показатель.

– При этом перед вами ещё и автор текстов, – улыбнулся я. – Не переживайте, всё меня устраивает, Анатолий Авдеевич. Единственное, песни ещё нужно зарегистрировать в ВААПе, а вам оформим разрешение их исполнять.

– Надеюсь, они останутся только за Ингой Чарской?

– Безусловно, никому другому я петь их не разрешу. Если только вы сами не захотите.

– Договорились.

Получив на руки десять перетянутых бумажными лентами пачек, я даже не стал пересчитывать купюры, всячески демонстрируя, что доверяю такому солидному человеку, как Чарский. Неплохой подарок к моему дню рождения. Как-никак, по советскому паспорту я родился 18 апреля, так что мой первый день рождения в этом мире мы с Валей справили как раз перед моим отъездом в Москву.

Чарский попросил не афишировать наличие у меня такой суммы. Мол, расчёт в обход закона, вместо налогов государство получает шиш с маслом, поэтому, если в соответствующих органах узнают о нашей сделке, проблем не миновать. Мне ничего другого не оставалось, как клятвенно пообещать о деньгах не распространяться.

Прежде чем мы отправились регистрировать авторские права, я попросил решить вопрос с композицией «Искала». Пояснил, что очень хочется услышать то звучание, на которое я рассчитывал. Прежде всего правильное музыкальное сопровождение. «Как у Земфиры», – мысленно добавил я.

– А давайте я сейчас Павла наберу, может, и договоримся по-быстрому.

Чарский поднял трубку телефона, выполненного в стиле начала века, с позолоченными рычажками. Вот только позолоченный наборный диск намекал, что это хотя и дорогая копия, но всё же новодел.

– Паша, здравствуй, дорогой. Узнал? Да, я. Просьба к тебе одна. Наш общий знакомый Сергей Андреевич привёз песни для Инги, но мы хотели бы одну вещь прослушать сегодня в аранжировке. Ты как, можешь своих ребят собрать? Нет? А что такое? Всё ещё на гастролях? Жаль, мы на тебя рассчитывали. Ну ладно, бывай.