Чтение онлайн

– А Южный Йемен? – спросил Щербицкий.

– С Йеменом было проще, – сказал Ивашутин. – У нас и так там была неплохая агентура плюс информация от Губернского. Вышли на контакт с Абдель Фаттахом Исмаилом и его группой. Они и сами кое-что знали и готовились. Но проявленное внимание дорогого стоит. В общем, как только Рубайя Али и его сторонники зашевелились, тут их Фаттах Исмаил и Антар со товарищи и накрыли. При подстраховке спецназа ГРУ, само собой. Так что йеменские товарищи справились неплохо. Ну и мы воспользовались ситуацией, чтобы под шумок избавиться от некоторых мутноватых местных деятелей. Теперь Али Насер Мухаммед уже не попытается переметнуться к Западу, и не устроит в стране междоусобную бойню в 1986-м. И горбачёвские выдвиженцы аль-Бейд, аль-Аттас и Наоман не сдадут, как ГДР, в 1990-м Южный Йемен прозападному режиму Салеха в Сане. Абдель Фаттах Исмаил и прочие – вполне надёжные просоветские товарищи. Ситуация в стране под нашим контролем.

– А лезть на эти острова у берегов Омана было необходимо? – поинтересовался неугомонный Щербицкий. – До сих пор западные голоса обсуждают, какие именно русские выражения использовали «йеменцы», высадившиеся на островах. Неужели нельзя было предупредить, чтобы держали язык за зубами?

– Лезть было необходимо, – сказал как отрезал Ивашутин. – Фаттах Исмаил поставил возвращение островов под власть Южного Йемена как условие сдачи в аренду Сокотры. Его тоже можно понять. И приход к власти был не при самых красивых обстоятельствах – со времён независимости в стране было два президента, и обоих свергли силой, притом что строй не менялся. Просто проклятье какое-то. А тут ещё, не успев прийти к власти, он отдаёт кусок территории иностранцам. Пусть в аренду, но всё же. Зато теперь он – победитель, вернувший стране исконные территории. Аль-Шааби не смог, Рубайя Али не смог, а Фаттах Исмаил вернул! На этом фоне аренда Сокотры никому не интересна, тем более что для йеменцев этот ост ров – как для наших граждан остров Врангеля, хоть и находится ближе, там и говорят на своём языке. Что до русских выражений в эфире – тут уж иначе было нельзя. В операции задействовали морпехов, переброшенных транспортными самолётами, они в арабском не сильны. А без радиопереговоров современные десантные операции не проводятся. И местных привлекать было нельзя, их только потом перебросили на острова, когда наши оттуда уже ушли. К тому же у оманцев и англичан ничего, кроме слов нет, записи эфира никто не вёл. Что касается Северного Йемена, то президент аль-Хамди, с тех пор как мы его спасли и помогли отправить к шайтану заговорщиков Гашими, Салеха и прочих вместе с саудовскими агентами, относится к СССР намного лучше, чем раньше. К тому же ему нужна поддержка против Саудитов и некоторых зарвавшихся местных племён. И он прекрасно понимает, что наша база на островах Ханиш прикрывает его от тех же американцев. Так что на аренду он согласился без больших переживаний.

– Ну а Камбоджа нам зачем? – спросил Щербицкий. – Ведь решено же не вешать на шею всяких дармоедов.

– Во-первых, Владимир Васильевич, Камбоджа пока не на нашей шее, а в основном на вьетнамской, – отозвался Ивашутин. – Во-вторых, этот подонок Пол Пот своими преступлениями марает идею, чем вредит и нам. Вспомните записки Губернского – в его будущем всякая прозападная мразь тыкала режимом Пол Пота и его зверствами, как эталоном социализма и коммунизма. Так что убирать его надо было в любом случае, и чем быстрее, тем лучше. А тут так удачно подвернулось упоминание этого восстания, вот мы и сориентировали вьетнамских товарищей. В-треть их, Камбоджу вряд ли можно назвать дармоедами. Народ там умеет вкалывать не хуже вьетнамцев и китайцев, страна тёплая, воды много, урожаи можно выращивать огромные. Так что особо их кормить не придётся, разве что первое время, пока не восстановят хозяйство. К тому же и недра богатые, редкоземельные металлы и ещё много чего, если подойти с умом, можно и в прибыли остаться. В-чет вёр тых, новому правительству Камбоджи надо будет поднимать страну после маоистского эксперимента. Без посторонней помощи никак не обойтись. И в обмен на помощь СССР сможет получить в аренду под военные базы острова Танг, Ронг и архипелаг Вай у входа в бухту Кампонгсаом. Тоже на 99 лет, понятно. У нас уже есть база во Вьетнаме, в Камрани, возможно, вскоре появятся и другие, но как будет в ЭТОМ будущем, – слово «этом» Ивашутин произнёс с нажимом, – никто не знает. С китайцами тоже были «братья навек». И думаю, все помнят, что до начала войны с американцами Вьетнам в основном ориентировался на Пекин? Одна опора в Юго-Восточной Азии хорошо, а две – лучше.

– Добавлю от себя, – вклинился Цвигун, – что в Афганистане и Пакистане тоже всё складывается хорошо. Благодаря информации от нас Дауд полностью ликвидировал заговор НДПА в Афганистане. Фракция «Хальк» во главе с Тараки и Амином полностью разгромлена, её лидеры и большинство активистов расстреляны, остальные в тюрьме. Членов фракции Парчам по нашей просьбе Дауд выслал в СССР, при условии, что мы не дадим им вести антиправительственную деятельность. Пока мы их переправили в ГДР, там товарищи из Штази за ними присмотрят. Эти кадры важно сохранить на будущее. В отличие от пуштунской «Хальк», Парчам опирается на национальные и религиозные меньшинства, живущие в основном на севере Афганистана: таджиков, узбеков, туркменов, хазаров, шиитов, исмаилитов и прочих. Если с Даудом и его правительством что-то случится или они сами повернут не туда, мы сможем отколоть от Афганистана весь север до Гиндукуша, и местные жители, нуждаясь в нашей поддержке против пуштунского давления с юга, станут барьером нашей Средней Азии. Кроме того, после раскрытия заговора Зия-уль-Хака в Пакистане правительство Бхутто арестовало всех бежавших в Пакистан афганских исламистов и выдало их Дауду, который их немедленно перевешал. Таким образом угроза гражданской войны и прихода к власти в Афганистане исламистов на обозримую перспективу устранена. Что касается Пакистана, то там Бхутто после раскрытия заговора не только расправился с военными заговорщиками и их сообщниками-исламистами, но и изменил свою политику. Он уже не заигрывает с исламистами, запретил все их значимые организации, взял под государственный контроль исламские учебные заведения, всех жаждущих джихада сплавляет в Кашмир, где их как-то очень быстро уничтожают индийские войска и спецслужбы. – Цвигун усмехнулся. – Тех, кто говорит о джихаде, но в Кашмир не едет, высылает из страны. Правительство Бхутто опирается на религиозные и национальные меньшинства. Сам он шиит, понятно, что единоверцы за него горой, а это всё-таки четверть населения. Он договорился с исмаилитами, прекратил притеснения ахмадийцев. Помимо своего родного Синда смог получить поддержку в Белуджистане и не только. В частности, Бхутто сговорился с вождями пакистанских пуштунов – правительство признает за ними самостоятельность во внутренних делах и свободу переходить границу, а они за это охраняют порядок на своей территории и выдают всех исламистов. Кроме того он собирается ещё больше ослабить цитадель исламистов – Пенджаб, отрезав от него южную часть, населённую народом сираев, и создать новую провинцию Сираики. После этого Пенджаб уже не будет лидировать в Пакистане по населению и экономике. А ещё Бхутто создал жандармерию из национальных и религиозных меньшинств в противовес армии, где преобладают пенджабцы, и бандам исламистов. В общем, ситуация в Пакистане не так стабильна, как в Афганистане, но правительсто Бхутто сидит прочно. Кроме того, мы тут с Петром Ивановичем долго раздумывали о Цейлоне. Соблазнительно, конечно, прибрать этот островок к рукам, много там всего вкусного. Но решили не спешить. Тамошние левые – в основном сингальские националисты. Отношения с тамильским меньшинством у них плохие. Если они сейчас придут к власти, то с девяностопроцентной вероятностью вскоре начнётся межнациональная война. Она и в прошлом Губернского началась, но позже, в 1983-м, и тянулась до XXI века. Нам в это побоище лезть нет смысла. Ни экономической выгоды, ни прочных военных позиций мы не получим. В общем, решили пока вербовать агентуру, налаживать контакты, собирать компромат на всех значимых аборигенов. А дальше видно будет. Надеюсь, присутствующие наше решение одобрят.

– Всё это хорошо, – раздался голос Шелепина, – но, честно говоря, меня больше всего интересует случившееся в Китае. И думаю, не только меня. Могут ли Семён Кузьмич и Пётр Николаевич что-то сообщить об этом?

– Только одно, – ответил Цвигун, – это не мы!

Ивашутин кивнул:

– У нас, к сожалению, и возможности такой нет, с тех пор как этот жопоголовый кукурузник сдал Мао всю агентуру в Китае.

– Тогда кто же? – спросил Шелепин.

– Для нас самих это загадка, – сказал Цвигун. – Мы по нашим каналам передали расклады в Пекин, Хуа Гофену, и в Тайбэй, Цзян Цзинго. Ответа, понятно, не было. Так что это могла сработать и тайваньская разведка, у которой неплохая агентура в КНР, да и бардак в стране после культурной революции им в помощь. А могли и люди Хуа, им у себя дома проще всё устроить. Или и те и другие. Например, Дэн Сяопина взорвали тайваньцы, а Е Цзяньина – свои. Или наоборот. Впрочем, это не суть важно. Главное, что Хуа воспользовался ситуацией и полностью зачистил группировку Дэна, ориентированную на рыночные реформы, сближение с Западом и привлечение иностранного капитала. Таким образом, в Китае останется, если можно так сказать, маоизм без Мао. Что в среднесрочной перспективе нас устраивает, как и испорченные отношения Китая и США из-за Тайваня, не так ли, товарищи?

– Ну что ж, – подытожил Романов, – с недавними событиями, полагаю, всё ясно? Но ведь это не всё, я прав?

– Именно так, – ответил Ивашутин. – Второго октября Рухолла Хомейни, живущий в эмиграции в Ираке, в городе Наджаф, получит приказ правительства баасистов покинуть страну. Сначала он метнётся в Кувейт, но на границе кувейтские власти его завернут, и тогда, четвёртого октября, Хомейни улетит в Париж. Именно в этот момент его можно убрать с максимальным эффектом, вместе с его ближайшим окружением. Есть два варианта: или заложить фугасы на шоссе Багдад – Кувейт (такая возможность у нас есть), либо заминировать самолёт. Вину в обоих случаях свалить на шахскую охранку САВАК. Лично я за первый вариант: он проще и посторонних жертв меньше. После того как Хомейни и его ближайшее окружение улетят на свидание с гуриями, в Иране, где уже идут волнения, буча усилится. Властям будет уже не до плотного контроля, что облегчит работу нашей агентуры. В результате «от рук агентов шахской охранки» начнут массово покидать этот мир наиболее авторитетные и радикальные исламисты в Иране. Естественно, не будут забыты «шахской охранкой» и исламисты-эмигранты в Европе и других местах, которые начнут вымирать от разных болезней или просто от пули и взрывчатки. Всё это дезорганизует ряды исламистов и помешает им действовать активно и слаженно. В результате появится возможность взять власть у Масуда Раджави и его «исламских социалистов» из «Моджахеддин-е Хальк», «Федаяне Хальк» и так далее. Нам надо только контролировать этот процесс, помогать избежать ошибок, подсказывать правильные ходы, держать в узде леваков-экстремистов и прочее в том же духе.

– Что касается меня, – сказал Цвигун, – то я уверен, что Пётр Николаевич справится, а Комитет в случае необходимости ему поможет. Меня беспокоят более близкие даты. 26 августа будет избран папа римский Иоанн-Павел I, в миру Альбино Лучани, сейчас он патриарх Венеции. А 28 сентября папу отравят те, кто не желал намеченных им больших чисток «авгиевых конюшен» в Ватикане. Этого папу не назовёшь нашим другом, но и однозначным врагом, как Войтыла – не к ночи он будь помянут, – тоже не является. В любом случае нам выгодно, чтобы он остался жив. Неизвестно, кто придёт на его место. Войтыла выведен из игры, но проамериканских и антисоветских сволочей среди кардиналов хватает. Лучше пусть папа, узнав о заговоре, устроит масштабную зачистку в Ватикане, им этих разборок хватит на годы, и будет уже не до того, чтобы вредить нам. От Губернского нам известно имя одного из заговорщиков, французского кардинала Жана Вио, который после смерти папы унёс все лекарства и списки тех, кого папа хотел разогнать из Ватикана и ватиканского банка. Наблюдая за кардиналом, мы отследили кое-какие его связи. Думаю, наши сведения только подтвердят и дополнят информацию, которая будет у папы. 5 сентября, на приёме в Ватикане, умрёт глава отдела внешних церковных сношений Московской патриархии митрополит Ленинградский Никодим Ротов. Ходили упорные слухи, что он ошибся чашечкой, выпив кофе, приготовленный для папы. Сам Никодим, между нами, шкура ещё та, как и его ученики вроде митрополита Таллинского Алексея Ридигера, будущего патриарха. И он, и его подчинённые махали кадилами капитализаторам и лили грязь на «антихристовы Советы», на которые они сейчас льют елей. С этой публикой – я о никодимовцах и отделе внешних церковных сношений – ещё надо разобраться. Но сейчас речь не о том. Перед приёмом нужно в общих чертах предупредить папу о готовящемся покушении и предостеречь, чтобы он сторонился напитков и еды. А после того, как Никодим склеит ласты, как выражается Губернский, и папа увидит, что это не провокация, можно будет пойти на откровенный, в разумных границах, понятно, разговор и открыть карты.

– Полагаю, товарищи, – сказал Романов, – надо принять к сведению всё сказанное Семёном Кузьмичом и Петром Николаевичем по Ватикану и Ирану и одобрить предложенные ими меры. Возражений нет?

Присутствующие кто кивнул в знак согласия, кто просто сказал «нет».

– Значит, принято. Ну вот, с мировыми проблемами закончили, пора обсудить наши внутренние дела…

Всё-таки успел я встретить Новый год в кругу семьи. На пороге нашей квартиры появился аккурат 30 декабря, и мой морозный румянец скрывал кубинский загар. В руках я держал плетёное кресло-качалку, на «седалке» которого покоились два чемодана, наполнённые преимущественно сувенирами с Острова свободы. Что касается кинопленки, то из Одессы её транспортировали в Москву спецрейсом – такой чести я даже не ожидал. Хотя… Скорее всего, это было продиктовано необходимостью довезти столь ценный груз до места назначения в целости и сохранности. А нам ведь ещё предстояло сделать русскую озвучку.

Но это уже после новогодних праздников. Хотя какие там праздники – вся страна выходила на работу 2 января, не то что в будущем, когда после встречи Нового года россияне приходили в себя целую неделю. А пока всё своё время я посвятил жене и сыну, которые никак не могли нарадоваться моему возвращению. 1 января во второй половине дня мы пошли в цирк на Цветном бульваре, решив сделать сыну приятное. О билетах я похлопотал заранее, достав их через Союз писателей. Даньку привлекли только клоун и зверюшки, от всякого рода эквилибристики и жонглирования он откровенно скучал. А на следующий день супруга отправилась на работу, оставив сына на моё попечение. Давно я не чувствовал себя таким счастливым.

Правда, немного подпортил общую картину счастья вопрос жены, куда я засунул подаренный ею хронометр. А я уже и забыл о нём, не успел толком подготовить правдоподобную версию. Не говорить же, что по пьяной лавочке меня обобрали! Короче, глядя на фото с Фиделем, которое мне вручил Пабло перед самым нашим отплытием, я заявил, что Кастро понравились мои часы, и я преподнёс их ему в подарок. А Фидель, в свою очередь, подарил мне своё любимое кресло-качалку, в котором якобы покачивался ещё сам Че Гевара. Имя последнего жена слышала, но он ей был по барабану, впрочем, как и Фидель. Однако версия прокатила, Валя согласилась, что, не предложи я команданте часы, тот мог бы и обидеться. А тут, видишь, отдарился таким интересным креслом, историю приобретения которого я по счастливой случайности жене не рассказал.

2 января я позвонил на режиссёрские курсы. Там ждали, когда же я соизволю вернуться к учёбе. Пообещал в ближайшее время предстать пред светлые очи Эльдара Александровича с отчётом о проделанной работе и с новыми силами взяться за овладение премудростями режиссёрского дела.

На курсах целый урок был отдан моему рассказу о съёмках сериала, причём мой наставник высказал предположение, что «мыльная опера» может засчитаться мне в качестве дипломной работы.

Под конец января раздался телефонный звонок от директора издательства «Молодая гвардия».