Чтение онлайн

Ну а что, так-то неплохо сложилось, вдвойне приятно, что роман был практически авторский, если не брать в расчёт несколько заимствованных у Чудиновой ходов. Эдак, чего доброго, могу и писателем заделаться, хотя корпению над рукописями моя деятельная натура усиленно сопротивлялась.

А теперь позвоним Вержбовскому, обрадуем его появлением своей персоны в Нью-Йорке, если, конечно, он сам куда-то по делам не уехал. Трубку подняла его супруга, обрадовалась моему звонку и с готовностью доложила, что муж сейчас в «Русском клубе», где, возможно, задержится допоздна, поскольку там сегодня в девять вечера начинается заседание литературного кружка «Славяне», гостем которого был писатель Владимир Набоков.

Ого, гляди-ка, кого заманил в свои сети Виктор Аскольдович! Кстати, Набоков ещё не написал свою «Лолиту», точно помню, разродился он этой книгой после войны. А вдруг в связи с изменением хода истории и не напишет? Тогда мировая литература много потеряет.

Ладно, бог с ним, с Набоковым, а к Вержбовскому можно и сейчас подъехать. Причём без предварительного звонка, хотя телефонный номер на «Орфее» я до сих пор помню наизусть. То-то будет сюрприз!

Ровно в 20.00 я ступил на мостик, переброшенный с причала на «Орфей», борта которого по-прежнему отливали нежно-бежевым цветом, а буквы в названии судна даже в сумерках полыхали ярко-красным.

— Здравствуйте, — встал на моём путь крепкий молодой человек. — К сожалению, сегодня закрытое мероприятие.

— Серьёзно? Жаль, а я собирался навестить старого друга, — по-русски ответил я.

— Кого именно? — приподняв левую бровь и также переходя на русский, с ленцой поинтересовался парень.

— Вержбовского Виктора Аскольдовича. Будь добр, передай ему, что тут его дожидается старый товарищ, прилетевший из Лас-Вегаса.

— Погодите-погодите… Ну точно! А я смотрю, кого вы мне напоминаете! Вы же Ефим Николаевич Сорокин, один из основателей «Русского клуба». Я вас на нашем хуторе видел года четыре тому назад, вы к Василию Антоновичу приезжали.

— Молодец, память у тебя хорошая, но не стоит кричать так на всю округу.

— Извините… Проходите, давайте я вас сам к Виктору Аскольдовичу проведу.

Вержбовский был в «Красной комнате», вёл беседу с мужчиной, на вид моим ровесником. Высоколобый, с объёмной залысиной и сигаретой во рту, он что-то вещал Виктору Аскольдовичу. А в глубине комнаты я разглядел тощую брюнетку со слегка выдающимся носом.

— Ба, Ефим Николаевич! Какими судьбами?! — расплываясь в улыбке, вскочил с кресла Вержбовский и двинулся мне навстречу, раскинув в стороны руки.

— Да вот, прилетел в Нью-Йорк утрясать дела со своей книгой, а заодно решил и вас навестить, — ответил я, освобождаясь из его объятий.

— Ого, вы уже и писателем заделались! Когда только всё успеваете… Кстати, хочу вас познакомить. — Он повернулся к мужчине, который поглядывал в мою сторону не без доли высокомерия. — Владимир Владимирович Набоков, русский писатель, эмигрант. Вы наверняка слышали, а может, даже читали его книги.

Набоков всё-таки соизволил подняться и сделать пару шагов навстречу, протягивая руку.

— «Защиту Лужина» читал, — честно признался я, чем вызвал у гостя одобрительно-удивлённое хмыканье.

— А это, — Вержбовский кивнул в сторону женщины, — супруга Владимира Владимировича, Вера Евсеевна.

Дама наклонила голову, никак не выражая своих чувств. Я тоже ограничился кивком.

— Присаживайтесь, господа, — пригласил бывший подполковник. — Ефим Николаевич, выпьете? Нет? Смею заметить, Ефиму Николаевичу принадлежала идея создания этого замечательного клуба на воде. Если бы не он и не его бьющая ключом энергия, ничего этого не было бы. А теперь у него свои отель и казино в Лас-Вегасе, не считая телерадиокомпании. Мало того, именно он снял фильм «Месть подаётся холодной» и написал несколько сценариев. А ведь прибыл в Америку весной тридцать восьмого без гроша в кармане!

— Мы тоже с женой и шестилетним сыном приплыли, имея на руках лишь сотню долларов, — усмехнулся писатель. — Пришлось бежать из охваченной антисемитскими настроениями Европы.

— К счастью, в Америке никто в паспорт не заглядывает, здесь настоящий Вавилон, — сказал Вержбовский. — Так вот, Ефим Николаевич — настоящий уникум, за что ни возьмётся — тут же всё превращается в золото. А ещё он настоящий храбрец…

— Виктор Аскольдович, право, прекращайте! Вы будто перед сватами невесту расхваливаете…

— Да что ж тут такого, Ефим Николаевич?! Как есть всё ваши заслуги, я ничего не преувеличиваю.

— Нет, в самом деле, вы довольно любопытная фигура, — вставил Набоков. — И швец, и жнец, и на дуде игрец, как говорят в России. Наверное, вы не обременены семьёй, если у вас на всё хватает времени…

— Это так, пока пребываю в статусе холостяка, — согласился я, невольно вспоминая Варю.

— Позвольте полюбопытствовать, Ефим Николаевич, о чём пишете?

— Вы слышали о недавно переведённых «Откровениях Будды»?

— Да, что-то такое слышал…

— Если в двух словах, то в этих «Откровениях» описывается будущее, в котором европейские страны под наплывом исламских иммигрантов объединяются в так называемый Европейский халифат. На этой истории и основана моя книга, написанная в новом жанре — антиутопия. Главная героиня — девушка, русская по рождению, которая ведёт свою войну с лидерами мусульманского мира. В общем, драматическая история. Большего пока, к сожалению, рассказать не могу. А вы над чем работаете, если не секрет?

— После «Подлинной жизни Себастьяна Найта» взял паузу. Много времени приходится отдавать преподавательской деятельности, нужно содержать семью.

— А у меня в загашнике есть одна любопытная и даже в чём-то провокационная история, которую мне рассказал один мой знакомый. Он пребывал в изрядном подпитии, а то бы вряд ли в таком признался… Я её никогда не напишу, а вот вы с вашим талантом могли бы попробовать.

— Провокационная, говорите? — оживился писатель.

— Угу, самая что ни на есть, и, чтобы такое написать, нужна определённая смелость. Так вот, мой знакомый признался, что испытывает тягу к девочкам-подросткам, которых называет нимфетками. То есть своего рода маленькими нимфами. Будучи литератором, он после развода приезжает поправить душевное здоровье в маленький городок в Новой Англии, снимает комнату у тридцатипятилетней вдовы, которая одна воспитывает двенадцатилетнюю дочь, назовём её Долорес. Нашего героя поражает её внешнее сходство с девочкой, в которую он был влюблён в детстве и умершей от болезни. Вдова влюбилась в постояльца, и они, пока дочка находится в летнем лагере, заключают брак. На это он пошёл исключительно ради того, чтобы находиться рядом с Долорес. При этом ведёт дневник, где описывает свои чувства к падчерице. Новоиспечённая жена прочитывает этот дневник, устраивает скандал, бежит на почту с письмами для родни и дочери, но попадает под машину и погибает…

Я вёл рассказ ещё минут пять, напрягая память и пытаясь изложить всё в как можно более сжатом виде.

— Поразительно! — всплеснул руками Владимир Владимирович, лишь только я закончил рассказ. — Поразительно, у меня ведь есть повесть «Волшебник», с сюжетом, в чём-то схожим с тем, что вы мне рассказали. Вы не читали её?

— К сожалению, пока нет.

— Почитайте, вы сами увидите сходство… Но ваша история, вернее, история вашего знакомого куда интереснее. Вера, запиши, пожалуйста, рассказ Ефима Николаевича, пока не забыла, а мне уже нужно идти к людям.